Битва за Степь. От неудач к победам стр. 69
Россию не один, а со своим другом Гуссейном-Али. В феврале 1936 года портупей-прапорщик покинул Бухару, а 18 апреля уже прибыл в Орскую крепость.
* * *Генерал-губернатор Перовский результатами миссии Виткевича остался доволен. В награду Перовский тут же назначил Виткевича своим адъютантом. Любопытно, что создание сводного обзора собранной Виткевичем информации было поручено его приятелю – чиновнику канцелярии генерал-губернатора Владимиру Далю. Перовский лично, с большим вниманием, изучил доставленные Виткевичем сведения о Бухаре и Средней Азии, после чего направил в Министерство иностранных дел подробный доклад, в котором изложил обстоятельства и цели визита Гуссейна-Али, описал, со ссылкой на Виткевича, его личные качества и признал полезным принять афганского посланца в Петербурге, а просьбы Дост Мохаммада по возможности удовлетворить, сделав его другом России. Ведь в этом случае Дост Мохаммад наглухо перекрыл бы англичанам доступ в среднеазиатские ханства.
Перовский писал графу Нессельроде: «Англичане имеют агентов своих в Кабуле и даже в Бухаре, которые действуют там совершенно против нас и потому необходимо, чтобы наше правительство вошло в ближайшие связи с владельцами азиатскими, сопредельными владениями Ост-Индской компании, а ближайших к нам удерживало непрерывным наблюдением за действиями их мерами твердыми в пределах уважения к могуществу и достоинству империи Всероссийской… В случае отправления Гуссейна-Али в столицу я полагал бы придать ему помянутого прапорщика Виткевича… Виткевич приехал сюда, будучи еще почти ребенком, по тринадцатилетнем пребывании своем здешнем крае вполне искупил вину свою примерным усердием, с коим исполняет все налагаемые на него поручения. Он прикомандирован уже несколько лет к Пограничной комиссии, знает хорошо татарский и персидский языки, может в столице надежным служить переводчиком при расспросах кабульского посланца и сверх этого может дать Азиатскому департаменту подробный отчет касательно всех отношений здешних со степью и с соседними областями Средней Азии». В приложенной к письму приписке Перовский начертал: «Если бы сочли записку эту достойною обратить на себя внимание государя императора, то это было бы для меня тем приятнее, что Виткевич небезызвестный вам, нуждается в том, чтобы замолвить за него доброе слово и стоит этого в полной мере… Вы, милостивый государь, найдете в нем человека дельного, толкового, знающего дело свое, человека практического, который более способен действовать, чем писать и говорить, человека, знающего степь и отношения ее гораздо лучше, чем кто-либо знал и знает ныне…»
Вскоре после письма разрешение на допуск Гуссейна-Али в столицу было получено. При этом Перовскому было велено соблюдать максимальную секретность, чтобы англичане ничего не пронюхали. Граф Нессельроде писал в Оренбург: «…чтобы все распоряжения, какие Вы признаете за нужное учинить по сему предмету, произведены были с крайнею осторожностью, дабы никто не мог подозревать ни качества сего присланного к нам афганца, ни цели его прибытия…»
Итак, предложение Перовского в Петербурге было принято и Виткевичу было разрешено сопровождать в столицу афганского посла. Однако, увидев у себя в штабе на скромном мундире Виткевича золотой адъютантский аксельбант, Перовский затопал ногами:
– Ян, не позорь меня своим видом в столице!
И тут же вручил Виткевичу эполеты подпоручика.
– Это тебе больше к лицу!
* * *2 июля 1836 года Виткевич и Гуссейн-Али прибыли в Петербург и остановились в меблированных комнатах трактира «Париж» на Малой Морской улице, о чем Виткевич рапортом доложил