Битва за Степь. От неудач к победам стр. 74
проводниками и охраной проводил рекогносцировку приграничных с Афганистаном персидских областей. По неписаным законам Большой Игры разведчики противоборствующих сторон при личных встречах стремились быть взаимно вежливы. Вот и теперь, раскинув совместный бивуак, Виткевич с Роулинсоном выпили, перекусили и, раскурив трубки, завели разговор, стремясь прощупать друг друга. Один спрашивал, второй отвечал. При этом спрашивали много и конкретно, а отвечали неохотно и уклончиво.
«Их офицер, – написал позднее в своем донесении Роулинсон, – был молодым человеком изящного телосложения, с прекрасным цветом лица, яркими глазами и очень живым взглядом».
– Чем вызвано ваше появление в таких диких краях? – поинтересовался англичанин.
– Я везу подарки российского императора новому шаху Персии.
Данная легенда была вполне правдоподобной, так как шах именно в этот момент находился на расстоянии дневного перехода, следуя во главе своей армии на захват Герата. Фактически и сам Роулинсон направлялся в лагерь шаха, везя с собой письмо посла в Персии Джона Макнейла.
– А чем вызвано ваше появление здесь? – немедленно отыграл Виткевич.
– О, я просто любознательный английский путешественник…
– Наверно, вы интересуетесь местной флорой и фауной? – ехидно поинтересовался Виткевич.
– Как-то так, – без всякого энтузиазма ответил собеседник, панически испугавшись, что сейчас его начнут расспрашивать о белуджистанских медведях и б езоаровых козла х.
Но русский поручик деликатно промолчал.
Позднее в своем донесении Роулинсон написал, что в легенду Виткевича он тоже не поверил, так как не без оснований заподозрил, что тот со своим маленьким отрядом направляется в Кабул. При этом Роулинсон понимал, что если это действительно так, то в Лондоне и Калькутте появление русского разведчика в афганской столице грозит серьезными последствиями для англичан.
Передохнув и переговорив, офицеры расстались. При этом оба направились в ставку персидского шаха, хотя и разными дорогами. Вскоре после расставания с Роулинсоном отряду Виткевича пришлось отбиваться от нападения местных кочевников, которых, как он утверждает, натравил на него именно вежливый англичанин. Впрочем, никаких доказательств этого Виткевич в своих письмах не привел.
Первым добравшись до персидского лагеря, Роулинсон тотчас попросил о встрече с шахом. Препровожденный в шахский шатер, он рассказал о неожиданной встрече с русскими, которые якобы везли царские дары.
– Везут подарки для меня? – изумился Мохаммед-шах. – Если бы русский царь действительно передал мне подарки, то их бы вручили через русского посла в Тегеране, а не везли в такую даль!
– Кому же тогда русские везут подарки? – сник Роулинсон.
– Русские наверняка едут в Кабул, а подарки везут Дост Мохаммаду, – пояснил англичанину Мохаммед.
Только теперь Роулинсон понял, что получил сведения необычайной важности, и срочно засобирался в Тегеран.
Именно в этот момент в лагерь прибыл и Виткевич, еще не зная, что Роулинсон узнал о нем всю правду. Разумеется, разведчики снова встретились.
– Я извиняюсь за свою прежнюю холодность и уклончивость, – дружески похлопал по плечу англичанина поручик. – Но я считал неблагоразумным быть слишком откровенным или фамильярным с чужестранцем, встреченным в пустыне.
– Я тоже отнесся к вам с известным недоверием и даже спрятал под седельной сумкой пистолет, – признался Роулинсон.
Английский историк Питер Хопкирк писал: «Эта случайная встреча в сердце страны на поле Большой Игры стала первой такой встречей между игроками с обеих сторон. В большинстве случаев конфликты развивались скрыто, противники встречались редко, если встречались вообще. Однако эта конкретная встреча имела