Бюро проверки стр. 372
обмотанной ручкой. В пышной, как взбитые сливки, постели утопал миниатюрный чёрный кокон, рассекаемый белым крестом. Из кокона выпрастывались руки, воскового неестественного цвета; кисть была обмотана вязаными чётками со смешной пушистой кисточкой. Лицо покойного скрывал просторный капюшон. Вскрыли гроб его жены. И она была в чёрном, на голове — треугольная шапочка, похожая на петушиный гребешок. Я не сразу понял, в чём дело, но внезапно пожилой священник с холёной маленькой бородкой произнёс загадочные имена. Монах Симеон. И монахиня Аааанна. Только тут я понял, что философ Котов и его жена, главный библиограф Ленинской библиотеки, были тайными монахами. Оба — члены партии. Оба — судя по работам — убеждённые марксисты.
Но если так бывает в жизни, то почему нельзя себе представить, что история про Серафима — правда?
У меня нет оснований Вам не верить. Но и поверить — слишком трудно, извините.
А. Н.
P.S. И где же Ваш Батюшка жил после освобождения?
1 сентября 1979 г.
С/х «Новый мир»
Милый Алексей.
Потрясающая история. Чета православных монахов… Случалось мне встречать «подпольных» иноков, но чтобы такое, с такими людьми…
Что касается до Вашего вопроса, то здесь не подходит прошедшее время. Батюшка не жил. Он живёт . Кстати, обещание его исполнилось. Тот нач. лаг. теперь на пенсии, он древний дед и служит — вы представить себе не можете! — церковным старостой. После Херувимской ходит с блюдом, собирает подаяние на храм, на общую свечу, на украшение к Пасхе. Храм известный, в самом центре Москвы, на Дзержинке. Слыхали? Можете сходить, полюбоваться.
Не судите никого, прошу Вас.
Да. И ещё одно. Не сторонитесь Анну, о которой Вы когда-то написали. Мы навели о ней справки, она вполне достойна Вашего внимания. Это ничего, что пока вы взаимно дичитесь. Даже хорошо, соблазна меньше. Сейчас у Вас каникулы окончатся, начнётся новый учебный год, Вы встретите её в читальном зале, позовите как-нибудь в столовую, попробуйте по-человечески поговорить. За тарелочкой рассольника и голубцами. Совместная трапеза сближает! Потом обменяетесь книгами. Духовную литературу раздобыть непросто, вот Вам и начало диалога. А там, кто знает, встретите кого-нибудь ещё. И ещё. И ещё. И снежный ком начнёт разрастаться.
России очень нужен этот снежный ком. Потому что надвигается лавина, нам предписано её остановить.
В одиночку это сделать невозможно.
о. А.
В то же воскресенье я стоял на поздней литургии в церкви близ Большой Лубянки. И чувствовал себя как посетитель в доме престарелых. Прихожане были в основном немолодые; настоятель — дряхлый дедушка, давно переживший себя. Служил он старательно, вяло, выводил детсадовским неровным голоском: ми-и-ир все-е-ем, уходил в алтарь и замолкал надолго. Пожилой перепуганный диакон делал стойку возле Царских врат и ждал — с покорностью старой собаки. Настоятель справлялся с провалами памяти, и раздавался надтреснутый голос: «ми-и-ир все-е-ем», дьякон с облегчением произносил — «и духови твоему» и поспешно прятался в алтарь.
Но после отче наш открылась дверца бокового входа, и оттуда уверенно вышел старик, низкорослый, в куцем пиджаке, снизу доверху увешанный военными наградами. Медали брякали при каждом шаге, и старосте это очень нравилось, он улыбался. В руках он нёс большое металлическое блюдо. Обходя молящихся, смотрел застывшим мутным взглядом; прихожане начинали нервничать, копошились в хозяйственных сумках и рылись