Бюро проверки стр. 380
телефон.
Учитель даже не пытался скрыть разочарование. Он сухо пожевал губами, что-то прикинул в уме и, не глядя в глаза, подытожил:
— Вот что, уважаемый Ляксей Арнольдович. Давайте этим на сегодня ограничимся. Завтра, там, или когда. Мне надо кое-что обмозговать. Не смею вас больше задерживать.
— Хорошо, — ответил я; из этого дома меня выставляли впервые.
— И вот ещё что. Если что, я сам вам позвоню, из автомата. Вы сейчас под ударом, а мне рисковать не с руки. У меня опять уходит книга в типографию, прям вот на днях. Теперь уже действительно последняя, итоговая. Так что… В общем, держите меня в курсе.
— Как же я буду держать вас в курсе, Михаил Миронович, если мне звонить запрещено?
Почувствовав, что я обижен, Сумалей меня ещё раз приголубил, чмокнул в щёку. Но без особого душевного порыва.
— Если срочно, можете по телефону. Но говорите не прямо! Не прямо.
— До свидания, Михаил Миронович.
— Давайте.
Дверь за мной захлопнулась, и я услышал быстрый проворот ключа.
6Муся была недоступной и строгой:
— Перед папой заглянем ко мне, поступила новая информация, я должна тебя с ней познакомить.
— Муся, — рассмеялся я, — что с тобой? Ты со мной говоришь, как директор. Та-а-ак, Ноговицын. Опять прогуливаем. Давно родителей не вызывали? А ну-ка пройдём в
кабинет.
Но Муся отмахнулась:
— Потом пошутим, мне сейчас не до того.
Пропустив меня вперёд, она велела:
— Садись.
— А стоя послушать нельзя?
— Нельзя. Значит, так, имей в виду. Я встречалась с Федей, два часа назад. Да, встречалась, и нечего мне делать козью морду. Как только ты ушёл, я ему позвонила, он мне назначил в метро.
— На «Киевской»? — пошутил я неосторожно.
— Нет, не угадал, на «Ленгорах», так ему ближе к бассейну. И не перебивай меня, пожалуйста. Я же тебя попросила. В общем, ты тут совершенно ни при чём, история не про тебя, и никакого продолжения не будет. Всё в порядке.
Договорив, она обмякла:
— Котинька, тревога ложная, расслабься.
Ревность стучала в виски.
— А Федюшка всем открывает секреты? Или только тебе, по знакомству? И что взамен потребовал?
Муся надулась, у неё появился второй подбородок.
— Иди ты знаешь куда? Я узнала — я передала. Что с этим делать — или ничего не делать — решай. Папе я всё рассказала, если он захочет, сам тебе объяснит. Следуй за мной, Ноговицын.
Холёный кабинет был завален белыми рубашками, чёрными носками и кокетливыми пёстрыми трусами; на чёрном кожаном диване змейками свернулись шёлковые галстуки, заранее затянутые в толстые узлы; возле кресла сгрудились баулы, саквояжи с медными замочками, окантованные кейсы, из дефицитной сумки «Adidas» торчали перемотанные синей изолентой ручки теннисных ракеток; чемоданы разевали пасти и показывали яркое нутро. По столу были разбросаны плавки и шорты. Похоже, он в Кабуле собирается играть на корте, ходить на светские приёмы и плавать в посольском бассейне?
Виктор Егорович восседал на безразмерном чемодане и пытался защёлкнуть замки.
— Чёрт. Чёрт. Чёрт.
— Папичка, не чертыхайся.
— Попробуй тут не чертыхаться, если это — чёртов чемодан. Алексей, давай на помощь. Садишься и придавливаешь жопой… Жопой, говорю, дави. Не понял: Муся, жопа есть, а слова нет? Паренёк, у тебя недовес. Муся, смени кавалера. В хорошем смысле, говорю, смени. О, закрылось. Ровно