Благословение стр. 140
вы только что плотно поели, как сказал мне Брэд. Я думаю, что через час-два с вами все будет в порядке, а сейчас пока я дам вам что-нибудь болеутоляющее.
Но то лекарство, которое принесла медсестра, сняло боль не до конца, и эти два часа Пилар лежала, стискивая зубы, чтобы не закричать каждый раз, когда матка сокращалась. Она не могла поверить, что такая боль вообще бывает. К тому времени, когда все было закончено, она совершенно обессилела и была на грани истерики. Она не переставая спрашивала Брэда:
— А что, если ребенок на самом деле не умер? Что, если с ребенком все было в порядке, а они сделали мне аборт?
Но Брэд, повторяя слова доктора, пытался заверить ее, что ребенок погиб и врачи должны были очистить матку от омертвевшей ткани.
— Это не омертвевшая ткань, — не выдержав, закричала она, — это наш ребенок!
— Я знаю, любимая, знаю. — Брэд встретил ее прямо у дверей операционной, откуда ее отвезли в палату. Отвернувшись к стене, Пилар горько расплакалась. Она пролежала остаток ночи, жалобно всхлипывая, в то время как Брэд сидел около кровати, с болью и жалостью глядя на жену, не в силах сделать для нее хоть что-то.
— Для вашей супруги это, должно быть, тяжелый удар, — сказал доктор Брэду перед тем, как уйти домой. — В наши дни выкидыш не считается серьезной проблемой. А ведь это своего рода смерть. Мы обычно говорим: «небольшая неприятность» — и считаем, что женщина может оправиться после нее через несколько дней. Но это не так. Женщине нужны для этого месяцы… а иногда и годы… иногда они уже вообще не могут оправиться… А Пилар в таком возрасте, когда невозможно быть уверенной в том, что можно зачать еще одного ребенка.
— Мы будем пробовать, — Брэд сказал это больше для себя, чем для доктора, — будем пробовать. У нас обязательно должно получиться.
— Скажите это ей. Возможно, какое-то время она будет сильно подавлена. Это состояние усугубляется тем, что она принимала гормональные препараты.
Но Брэд прекрасно понимал, что гормоны здесь абсолютно ни при чем, он сам был подавлен тем, что случилось, не меньше, чем Пилар. И, вернувшись к ней в палату, он не выдержал и тоже заплакал. Ему было жаль жену, жаль ребенка которого они потеряли, и он целиком разделял с Пилар ее горе.
Около полудня Брэд отвез Пилар домой. Он суетился вокруг жены, старался устроить ее поудобнее. Брэд хотел, чтобы она не вставала в течение нескольких дней и немного пришла в себя, но вечером позвонила Нэнси, чтобы сообщить мачехе о невероятно красивой детской кроватке, которую она присмотрела для ее будущего малыша.
— Я… Я не могу сейчас с тобой разговаривать. — Пилар залилась слезами и передала трубку Брэду, который чувствовал себя ненамного лучше. Он ушел в другую комнату и все объяснил дочери, и та, пораженная, повесила трубку, жалея их обоих и думая о том, что мачеха все-таки стара для того, чтобы заводить ребенка.
Для супругов этот первый день нового года был бесконечно длинным и тоскливым. Они провели его сидя дома, думая о ребенке, которого у них не будет, о своих недавних мечтах; и оба испытывали чувство невосполнимой потери.
* * *В первый день