Благословение стр. 201
Пилар, и муж осторожно вытащил ее и передал в руки матери, где она ни разу так и не побывала. Пилар некоторое время сидела неподвижно, потом вдруг начала касаться губами крошечных глаз, ротика, щечек, как будто хотела вдохнуть в нее жизнь. Как будто хотела изменить то, что случилось прошлой ночью, потому что никак не могла с этим смириться.
— Я люблю тебя, — тихо шептала она, — я всегда буду любить тебя… ведь я любила тебя и тогда, когда ты еще не родилась, и сейчас, малышка, я тебя тоже люблю.
Она подняла глаза на мужа и увидела, что он тоже плачет, не в силах
справиться с собой. И, глядя на нее, Брэд только горестно качал головой.
— Мне так жаль, — повторял он, — мне так жаль…
— Я хочу назвать ее Грейс, — спокойно произнесла Пилар. — Грейс Элизабет Колеман. — Элизабет — это в честь матери. Почему-то ей казалось это правильным.
Брэд только кивнул в ответ. Он не мог вынести мысли о том, что посреди веселого праздника на них вдруг обрушились похороны этой малышки.
Пилар долго сидела, держа дочь на руках и вглядываясь ей в лицо, как бы желая навсегда запомнить его черты… навсегда быть уверенной в том, что не забудет его никогда… никогда, до того дня, когда они, может быть, встретятся на небесах… Потом наконец опять вошла медсестра, и они передали малышку ей.
— Прощай, милый ангелочек, — произнесла Пилар, снова целуя ее и чувствуя, как ее душа отрывается от сердца и наполняется такой печалью, какую ей вряд ли удастся еще когда-нибудь изведать в жизни. Частица ее самой будет похоронена вместе с ее ребенком.
Когда они вернулись наверх в палату, их ждала вторая медсестра. Мальчика уже перенесли в палату Пилар, и он крепко спал в своей кроватке. Медсестра, знавшая об их трагедии, с сочувственным видом помогла Пилар улечься на кровать и протянула ей спящего малыша.
— Нет… только не… — покачала головой Пилар и попыталась отстранить ребенка, но медсестра, проявляя настойчивость, положила малыша в руки матери и отступила от кровати.
— Вы необходимы ему, миссис Колеман… и он вам необходим… — С этими словами она покинула палату и оставила мальчика наедине со своими родителями.
Они так долго и тяжело боролись за него, и теперь он вошел в их жизнь, принеся с собой и радость и горе. В том, что его сестренка умерла, его вины не было. И, держа его в руках, Пилар вдруг почувствовала, что на сердце у нее потеплело. Он был такой теплый и тяжеленький и так не походил на Грейс. Он был таким земным малышом… а она была похожа на крошечного ангела, на тень малышки… слабую тень, промелькнувшую и призванную богом обратно на небеса…
Для них это был странный день — день радости и скорби, горя и восторга, смешанного с печалью и разочарованием, они познали целое море чувств, и это сблизило их еще больше. Приходила Нэнси и рыдала в объятиях мачехи, не будучи в состоянии выразить словами своих чувств. Томми тоже не удержался от слез, принося им свои соболезнования.
Оставшись одна, Пилар позвонила матери. И в первый раз в жизни мать несказанно удивила ее. Она перестала быть Блистательным Доктором Грэхем,