Блондинка из Претории стр. 72
крупье спросила:
— Вы по-прежнему мне не верите?
— У вас нет никакого предположения о том, что стряслось с моим другом? — игнорируя заданный ему вопрос, произнес Малко.
Она отрицательно качнула головой.
— Нет. Я разговаривала с ним в баре, — он сильно напился; потом я отправилась домой. Как и сегодня. У меня тяжелая работа, и я не люблю ходить по отелю, где все мужчины пристают ко мне.
— Однако вы согласились выпить с нами по стаканчику...
— Это не одно и то же. Вы мне... нравились. Мне показалось, что вы не такой, как эти крикливые пьяницы, таскающиеся по «Габороне Сан». Вы видите, мне повезло, и очень. Несмотря на все, через что я прошла, мне противны не все мужчины.
Она внезапно зевнула.
— Извините меня, но я устала. Вы хотите о чем-то еще меня спросить?
— Я хочу знать, кто убил Ферди, — не отступал от своего Малко.
— Его убила не я, — повторила Ванда.
Они довольно долго смотрели друг другу в глаза, ничего не говоря. Где-то вдали залаяла собака.
Ванда внезапно поднялась. Храня абсолютное спокойствие, она начала расстегивать пуговицы на своей блузке, и перед взором ее собеседника все явственнее проступал ее черный лифчик.
— Что вы делаете? — спросил Малко.
Она ему улыбнулась слегка иронически.
— Вы же видите — я раздеваюсь. У
меня был трудный день.
Ее юбка упала на пол, оставив на ней короткие трусики и красный пояс для подвязок.
— Я дикарка, — произнесла она наигранным тоном. — Люблю яркие цвета.
Вместо того, чтобы продолжать, она вновь опустилась на кровать, затем явно провокационным жестом вытянула перед собой левую ногу, стягивая чулок. Затем она поставила ногу на пол и сказала более мягким голосом:
— Если вы во что бы то ни стало хотите остаться здесь, то идите ко мне. Вы по-прежнему мне нравитесь, несмотря на все ваши вопросы.
Малко ничего не ответил, чувствуя себя не в своей тарелке. Тогда Ванда поднялась и приблизилась к нему. Когда он почувствовал, что ее груди и живот прижались к его телу, он не мог не испытать глубочайшего смятения. Ванда обвила его талию своими руками и начала очень медленно совершать волнообразные движения до тех пор, пока он уже не мог больше скрыть свое желание.
Тогда метиска взяла его пистолет за дуло и положила его на комод позади Малко. Затем ее пальцы скользнули под рубашку и начали возбуждающе поглаживать его грудь. Большие глаза каштанового цвета были буквально прикованы к его глазам.
— Вы любите это, — сказала она низким голосом. — Я самая умелая шлюха Габороне, когда хочу этого.
Теперь обе се руки касались играючи его сосков, направляя мгновенные электрические разряды в его позвоночник. Одновременно своим тазом она ласково продолжала тереться об него. При этом она как-то неопределенно взглянула ему в глаза:
— Вы любите шлюх. Так позвольте мне быть вашей шлюхой.
Она скользнула вдоль его тела и стала на колени. Сдернув с него трусы, она освободила из плена его плоть, которую начала ласкать сначала рукой, а затем ртом. Язык Ванды охватывал ее, расставался с нею, вновь брал ее. Она приостановилась на мгновение, чтобы прошептать с иронией в голосе:
— Люблю услаждать мужчину, стоя на коленях. Вероятно, это атавизм, унаследованный мною от моего отца-пастора.
Она была