Боевой вестник стр. 134
Два меча встретились в теле несчастного, и раздался скрежет. Кровь водопадом хлынула с плеча. Враг зажмурился, выдохнул и упал в горячую пыль.
— Спасибо, старый волк, — тяжело дыша, прошептал принц и склонился над поверженным врагом.
Он умел драться. Он одерживал верх иногда даже над своим наставником. Но, достигнув этого уровня, он решил заменить тренировки на бесконечный блуд и вино. А зря. Эта победа далась ему не очень-то легко. Но самое главное… Он впервые убил человека… И сейчас Леон смотрел на его лицо, стараясь запомнить своего первого по-настоящему побежденного противника. Принц поднял обмякшую руку мертвеца и провел его ладонью по своей одежде, стирая плевок, ставший причиной этой смерти. Затем сложил ладони мертвеца на животе. Выдернул меч из его груди и отсалютовал ему поднятым оружием.
— Фатис, поди сюда живо…
— Да, мой господин… У… У вас кровь на руке!
— Царапина. Переводи! — Леон подошел к первому в ряду пленных и стал говорить, пристально глядя ему в глаза: — Даешь ли ты слово перед лицом своих богов отправиться домой и не чинить беззакония по пути?
— Клянусь своими богами, принц, — отозвался пленник.
Леон обращался к каждому, Кергелен переводил, и, услышав ответ, наследник Гринвельда двигался дальше.
Больше никто из них не посмел бросить ему вызов. Все до одного поклялись.
Напряжение спало, навалилась усталость. Ко всему прочему сказывались и бессонные ночи, и жаркое солнце.
— Я дарую им жизнь, — сказал Леон всаднику в красном плаще.
Услышав перевод, всадник кивнул и крикнул своим солдатам на тассирийском языке:
— Принц подарил этим людям жизнь!
Затем он развернул коня и галопом помчался через ворота к резиденции.
— Принц подарил этим людям жизнь! — кричал он, обращаясь к публике на крыше.
— Да будет так! — Император Шерегеш поднялся и вознес руки к небу.
Зрители тоже встали и вновь разразились овациями. Леон устало брел через виноградник обратно, оставив за спиной первого убитого им человека.
Быстро перебирая ногами, его догнал Кергелен.
— Евнух, приятель, ты уж меня прости, — устало и невыразительно проворчал принц.
— Мой господин? За что вы просите прощения у раба? — удивился Фатис.
— За то, что орал и бранил тебя. Прости. Но уж больно ты меня разозлил.
— Что вы, господин! Это вы меня простите!
— Но больше никогда не смей мне перечить на людях.
Зрители продолжали аплодировать. Император и его семья были более сдержанны, видимо, так предписывал этикет. Они просто смотрели на Леона и, когда он поднимал на них взгляд, кивали ему.
Она не кивала. Она смотрела на него, широко раскрыв глаза и держа сложенные ладони у вуали. Она была напугана? Потрясена? Ее шокировал тот факт, что принц Леон способен лишить человека жизни? Или же она испугалась за самого Леона? Но это была она… Он ни за что и никогда не спутает ее глаза ни с чьими другими. Принц прижал ладонь к груди и поклонился, смотря в бездну ее очей и мысленно уносясь в эту бездну. Пусть император думает, что этот поклон адресован ему. Пусть кто угодно в этой толпе наверху думает, что принц Гринвельда кланяется им. Лишь бы эта черноокая богиня поняла, что поклон свой он адресовал ей. И только ей.
* * *На крышу он вернулся не сразу.