Боевой вестник стр. 144
проявляться только тогда, когда это уместно.
— Ах, вот как. И у вас есть семья?
— Нет. — Симидар улыбнулся, склонив голову. — Владыкой своих страстей и чувств я еще не стал.
— Но вам уже немало лет. Сколько надо учиться владению собой? — Анриетта наконец повернулась лицом к собеседнику.
— Кто-то постигает это уже в двадцать лет. Я же не раз позволял себе дать волю чувствам. Простите за откровенность.
— Странно все же. Разве браки у простолюдинов основываются не на чувствах и страсти?
— Да, но надо быть хозяином своих страстей, а не их рабом. Таковы правила. И… Как же у высокородных особ? Вы сказали о простолюдинах, но чем руководствуется знать?
— Знать заключает союзы между домами. Здесь применяются сложные расчеты и комбинации, Фэтч. Высокородные мужья любят своих жен, а жены мужей, потому что это их долг. Здесь как раз и нет места страстям.
— А как же любовь, ваше величество?
— Любовь создается в браке, а не создает брак.
Она снова отвернулась. Солнце уже почти село за линию горизонта в море.
«Сложись все иначе, я бы не стала королевой, но и сына не отправили бы в чужие края. К тому же все женщины имеют право на расторжение брака, если муж обременен мужским бессилием. Все, кроме королевы…»
ГЛАВА 15
Лесной король, незваный гость и дерзкие замыслы
Плотную повязку, что скрывала от взора окружающий мир, наконец сняли. Олвин внимательно осмотрелся. О том, что некоторое время назад его ввели в пещеру, он понял по характерному звуку шагов и неровностям пола. Теперь Олвин мог в этом убедиться. От главной галереи пещеры расходились, словно жилы исполинского зверя, другие ходы. Один из них привел в это небольшое и обжитое убежище. На стенах горели факелы, оставляя черную копоть. Широкое соломенное ложе в стороне, дубовая стойка для мечей и боевых топоров поблизости. Вместо стола — широкий плоский камень на пеньках. За каменным столом сидел человек лет тридцати трех, с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост, и бородой того же цвета, довольно аккуратной для лесного жителя. Впрочем, и среди других разбойников, которых удалось видеть Олвину, особых нерях не замечалось. Сидящий за столом был облачен в темно-зеленый дублет и мастерил оперенье для стрел, выуживая гусиные перья из корзины рядом. Похоже, это занятие ему очень нравилось, и на Олвина он лишь бросил мимолетный взгляд.
— Иначе я себе представлял лесного короля Роберта, — хмыкнул вестник, растирая запястья, освобожденные от пут.
— Как же? — отозвался человек, обрезая лишнее у пера. — Ты думал, я щеголяю в камзоле с золотым шитьем и дурацкой короне?
— Я думал, ты старше и выше.
— Ну что ж, я таков, как есть. И не грозен на вид, как видишь. А годков мне столько, сколько прожил. К тому же лесным королем не я себя провозгласил и к такому прозвищу отношусь с улыбкой.
— Не ты один, — покачал головой Олвин.
— Ты бы язык придержал, что ли? — послышалось хмурое замечание Карла Лысой Горы за спиной.
— Брось, брат, — улыбнулся Роберт. — Пусть дерзит. Все равно ему умирать, скорее всего.
— Чертовски обнадеживающее начало разговора, — нахмурился Олвин.
— Он, собственно, еще не начался. Вот как пройдет, там и поглядим. Тебя покормили, кстати?
— Покормили, благодарю.
— Не за что.
— Есть за что. Когда