Боевой вестник стр. 164
Какую же блаженную чепуху ты сейчас несешь, государь.
— Помолчи, волчара, и дай мне сказать, коль уж я начал. — Хлодвиг поднял взгляд и стал всматриваться в проплывающую мимо листву. — Не любил я ее поначалу. Да и важно ли это? Клиры придворные говорят, дескать, у простолюдинов все по любви, ибо животная страсть все это. А у нас, у благороднорожденных, союзы, основанные на чистом разуме. Да и смел ли я перечить отцу? Это же сам Дэсмонд Эверрет. Хотя уж он-то матушку любил безмерно. Но чем больше я любил Анриетту, тем больше чувствовал вину пред тобой. Хотя, чего уж греха таить, и ревновал в душе. Но если с другой стороны посмотреть, а не я ли толкнул тебя в бордели, где ты завсегдатаем стал, да еще умудрился там встретить такую девку, что уже много лет безрезультатно пытаешься разыскать? Это ведь я тебе ничего иного не оставил, верно?
— О боги, государь, ты такой дурень, спасу нет.
— Надеюсь, ты приведешь веские доводы в подтверждение твоих слов раньше, чем я тебе за них врежу, волчара?
— Что я мог дать Анриетте? Ты думал об этом хоть мгновение? Я был кузнецом. Потом оруженосцем. Но даже сейчас, будучи рыцарем и лордом, я лишь возведенный. Выскочка, простолюдин, не имеющий не то что своего феода, но даже семейного хуторка.
— Ну и кто дурень-то после этого? Отчего не попросить было? Вот Волчий мыс тебе и отдал бы в ленное владение!
— Я десница короля. У меня другие обязанности и нет родственников, которым я бы мог доверить управление ленным владением. Да не в том дело, Хлодвиг. Хотел бы землю, так, быть может, и попросил бы. Но безродный я, как ни круги. По мне — наплевать. Своего происхождения не стыжусь. Но как вся знать на меня смотрит? И еще, коль узнал бы твой отец тогда, да ее отец, о связи нашей, то она обесчестила бы свой родовой дом, а я лишился бы головы. Даже заступничество твоей матери, великодушной королевы Эолинн, не спасло бы мою башку от топора да пики. Больно ли было мне отказаться от своих чувств к Анриетте? Конечно! Но какой выбор перед ней стоял? Королевский престол для нее самой и детей — или простолюдин с Волчьего мыса? Уж лучше первое, нежели второе. И даже если бы нам удалось поддерживать тайную связь, это скоро показалось бы ей невыносимым. Такова уж эта любовь — всего лишь блажь мимолетная. Она бы потом меня просто возненавидела. К чему мне это?
— Однако она весьма неприветлива к тебе, как я замечал.
Уж не оттого ли, что ты отказался от нее много лет назад и не стал бороться за ее руку?
— Бороться? С кем, Хлодвиг? С твоим отцом? С тобой? Ради чего? Чтобы лишить ее будущего? Она несчастлива с тобой? Она тебя не любит? Не верю.
— Любит. Возможно. Только вот, ты и сам знаешь… Сколько раз было. Приходит знатная дама с прошением: дескать, дозволь, государь, расторгнуть брачные узы, ибо немощен муж в постели. И приходят свидетельницы, которые удостоверились в немощности ее мужа. Ну, я разве откажу? Закон в таких случаях позволяет расторгнуть брак. Но потом я несколько дней стыжусь в глаза Анриетте