Боевой вестник стр. 175
охотничий караван на юг, в земли пеших драконов. Караван придворных охотников императора.
— А нам что за дело до этого?
— Шерегеш решил устроить нам очередное развлечение — охоту на пешего дракона. Если повезет, то это даже, возможно, будет тиранодракон. Ну или, на худой конец, драконий лев. Еще неизвестно, что опасней. Тиранодракон огромен и могуч, но его поступь слышна за милю. Драконий лев меньше, не крупнее слона, но более быстр и хитер.
— Да к тринадцатому эти их забавы, Харри. Не желаю я связываться с этими исчадиями ада.
— Видишь ли, принц. — Нордвуд вздохнул, присев на край постели. — Охота на пеших драконов является древней привилегией знатного сословия Тассирии. И этой охотой в нашу честь они выказывают свое уважение в первую очередь твоему высокому происхождению. Если ты откажешься, это будет оскорблением, нанесенным императору.
Помрачневший принц подошел к окну, растирая ладонью лицо.
— Проклятье, — тихо прорычал он. — Как же утомили меня эти условности и правила.
— Ничего не поделаешь. Это входит в твои обязанности посланника нашего королевства.
— Император со своим окружением тоже едет?
— Нет. Я слышал, сам Шерегеш побаивается охоты на драконов. Правда, об этом стараются не говорить. За такую болтовню и головы лишиться можно. К тому же… Видишь ли…
— Что? — Леон обернулся. — Ну, говори уже.
— В первые ночи после полнолуния назначена инициация.
— Не понял. О чем ты?
— В грядущие три ночи на своем ложе император будет делать из своих девственных наложниц женщин.
Леона будто окатили ледяной водой, да еще ударили бревном по голове в придачу. Инара окажется в постели с этой мерзкой жабой…
— Леон, послушай. Я все знаю.
— Знаешь что? — голосом обреченного на вечные муки простонал Леон.
— Я видел, как ты ночью стрелой мчался наверх. Потом я видел ее на верхней террасе дворца. А тебя на площадке лучника. Если так будет продолжаться, то вскоре об этом узнает весь дворец. Ты хоть понимаешь, в какую беду можешь вовлечь всех нас, себя самого и эту бедную девочку? Речь идет не только о нескольких человеческих жизнях и судьбах. Здесь за тебя в ответе будет весь Гринвельд.
Леон уселся рядом, уронив лицо в ладони и сдерживая яростный крик.
— Мой принц, возьми себя в руки, — продолжал сир Нордвуд. — Ты когда-нибудь станешь королем Гринвельда. А она — наложница императора Тассирии. И наши государства должны жить в мире. Этому не должно помешать твое вожделение…
— Это не вожделение, болван…
— Что ж, тем хуже. — Харольд покачал головой. — Но если речь идет о высоких чувствах, то тем более ты не должен омрачать эти чувства кровью, которая может пролиться, если ты забудешь, кто ты и зачем ты здесь. Готовься к охоте, мой принц. Мы должны ехать. Мы пустим чудовищу его холодную кровь, и это отрезвит тебя. Да и полезно будет побыть какое-то время вдали от этого дворца, с его обитателями и обитательницами. Мы выступаем на рассвете.
Сир Нордвуд поднялся и направился к двери.
— Подумай вот еще над чем, Леон, — обернулся он, прежде чем выйти. — У Шатисы уже несколько дней глаза на мокром месте. Похоже, что не только наложница нашего милашки Брекенриджа влюблена в своего нового господина. Шатиса находит утешение в объятиях своей сестры Морены, которая выслушивает ее стенания.