Боевые роботы Пустоши стр. 65
брюхом, оторвали тяжелые лапы от поверхности, и залп поднял бурю огня, пыли и земли, угодив в скалы, напротив которых только что стоял кработ. Из шести ракет четыре подорвала на подлете лазерная противоракетная система и дошли только две, распустившись огненными цветками взрывов на стопе «Молота». То, что ракеты все-таки прошли, свидетельствовало об отсутствии в данный момент у противника ЭМ-защиты, но попадание лишь слегка развернуло «меха» вокруг оси, не причинив особого вреда, и он тут же отрегулировал направление сопел, выравниваясь…
Водитель «Молота» меня перехитрил, рассчитав свои действия с точностью до долей секунды, вот только восхищаться мастерством элитара мне было недосуг. Я попятился, снова ударил малыми лазерами – средний перезаряжался чуть дольше, я не стал дожидаться… И опять смазал, угодив не в колено, а в еще целый участок набедренной брони, тут же вскипевшей и испарившейся в месте попадания. Шумно выдохнула «нова», ярким росчерком посылая через пропасть следующий огненный шар. На плече приглушенно лязгнула ракетница, досылая в направляющие новую обойму.
Продолжая медленно подниматься ввысь на реактивных струях, «Молот» задействовал обе «химеры». И надежда на то, что он достаточно сильно поврежден при столкновении с «Разрушителем», или хотя бы на то, что у него вышел боезапас, как утверждал Рамзес, не оправдалась. Очередь одной «химеры» – десять
реактивных бронебойно-осколочных снарядов. А у него – целых две. С высоты мой «Гончий» был у него как на ладони, и он, естественно, с его-то мастерством, не промахнулся. Влепил все двадцать снарядов точно в яблочко – мне в грудь… Генератор ЭМ-поля прямо взвыл, пытаясь справиться с бешеной перегрузкой, часть снарядов взорвалась, размазавшись по завесе, но остальные все-таки добрались до нагрудной брони, и сильнейший удар сотряс все огромное тело «Гончего», швырнув спиной назад.
Я сумел устоять, попятившись и отставив назад ногу, но был дико ошеломлен и дезориентирован. Потому что грудь вспыхнула от жгучей боли, словно на обнаженную кожу – живую, а не на эту НК-броню, плеснули крутым кипятком. Хотелось орать благим матом. Это и есть та самая стопроцентная обратная связь? Поврежден лишь верхний слой брони, что же будет дальше, когда от меня полетят целые куски – а именно это и происходит в боевых столкновениях ИБРов? Черт возьми, во что же я ввязался? И какой вообще смысл в такой чувствительности? Забава для мазохистов?
Не дожидаясь следующего залпа, я развернул «меха» и с позорной поспешностью рванул вдоль края пропасти бегом, лихорадочно подыскивая подходящее укрытие. И выругался, сообразив, что от растерянности помчался не в ту сторону, нужно было поворачивать обратно, за скальный гребень. Теперь поздно.
На скорости в пятьдесят километров в час «Гончий» несся вперед гигантскими шагами, с грохотом разбивая и дробя попадавшие под тяжелые стопы камни, а мысли в голове летели со скоростью космического челнока, совершающего аварийную посадку. Когда попадаешь в такую мясорубку впервые, то теряешься, это верно. Но постепенно мозг привыкает к работе в состоянии «помех». Главное – практика. А практика на Полтергейсте у меня имелась немаленькая. Просто условия были более щадящие, вот меня несколько и выбило из колеи. Ничего, приспособлюсь… Черт, как же жжет, так и хочется прижать несуществующую ладонь, чтобы облегчить боль в груди. На смену растерянности пришла холодная злость. Ну