Бог из машины стр. 201
впервые увидела форт Шила-Сигрейн. Сейчас-то он разросся, и город вокруг тоже раздался вширь и ввысь. Самое время Шанте обзаводиться светской жизнью и высшим светом.
– Здесь мой дом! – крикнула Джойана Ияри стоящим у подножья мужчинам. – Теперь я буду тут жить!
И упрямо топнула ножкой.
* * *В доме Майрры Бино собрались почитай все Синицы. Даже Лимна явилась с трехдневным младенчиком на руках. В кои-то веки из войска письмо пришло, и не просто какая-то писулька на куске газеты, а всамделишнее письмо на хорошей бумаге. Лакей из Янамари-Тай доставил, вручив неумело сложенный конвертик очумевшей от такой
милости Майрре в собственные руки. Дурная баба надумала было лишиться чувств, заподозрив себя во внезапном и горестном вдовстве, но внушительный малый, затянутый в графскую ливрею, заверил хозяйку фермы, что письмо писано под диктовку ее супружника. Так что созывать соседей на тризну рановато. А еще сказал, что граф Рамман лично побеспокоился о земляке, взяв на себя труд передать послание солдата на родину. Ценить надо, а не в пылюке валяться. Майрра тут же начала ценить: усадила на почетное место, угостила посланника прохладненьким компотом из ранней вишни, приказала отсыпать его лошадке овса. Узнав, что муж, слава Меллинтан, живехонек, женщина успокоилась, и теперь ее интересовало – кто будет читать ценное послание.
– Я в храмовую школу ходила, но читаю лишь по-печатному, почерков не разбираю. Мать моя, так она вообще грамоте не обучена, – сокрушалась фермерша.
Пришлось гордому слуге янамарского графа читать сельчанам письмо.
Младшего сына, милостиво оставленного вербовщиками на хозяйстве, послали за соседями. И вот уже в благоговейной тишине развернут лист, и чтец движением руки призывает слушателей к вниманию:
– Писано со слов Арагира Бино старшим писарем Четвертого Янамарского стрелкового полка сержантом Луром. Дорогая супружница моя Майрра, сообщаю тебе, что жив я и здоров, только немного ранен в руку. В скобочках дополнение – задет осколком, все уже почти зажило, как на собаке, ты же знаешь. Спешу порадовать тебя, дорогая супруга, что врагов-«кухарей» на поле при деревне Кошкин Брод мы разбили наголову. Эсмондские прихвостни бежали, поджав… Э-э-э… Тут зачеркнуто нехорошее слово, сударыня. Что там у них осталось, то и поджали. А дело вышло туго поначалу. Ихний, эсмондский главный генерал пытался ударить не с флангу, как полагается по военной науке, а в стык между нашими армиями – янамарской и канаваррской, но наш Сычара, то бишь фельдмаршал Кан, все равно извернулся и ударил по «кухарям» изо всех сил. Солдатушек полегло много, кого картечью посекло, кого драгуны порубили, кого постреляли, но мы все-таки выстояли. Мне чуток не повезло, а мальчишки наши без единой царапины. А того сержанта помнишь? Расмаса Тина, который нас в лагерь загреб? Так вот ему картечью ногу оторвало. Но тоже живой остался. Будет теперь на деревяшке скакать. Вот такие дела. А еще я собственными глазами видел самого князя Эска. Солидный дядька, скажу я тебе, женушка. Настоящий диллайн, и сослепу не перепутаешь. Говорят, по ночам он обращается в сову и летает над вражескими позициями.
Тут лакей насмешливо хмыкнул, дивясь невероятной дремучести янамарцев.
– А Предвечному мы тут не молимся, зато, говорят, Мать Меллинтан являет чудеса, но я врать не буду, ничего такого видать не довелось. Так