Бог располагает! стр. 31
читатели, вероятно, забыли о том, что прежде чем принести своего дражайшего лиса в жертву собственным великим эгоистическим замыслам, Самуил поинтересовался у самого Трихтера, согласился ли бы тот отдать жизнь, чтобы обеспечить своей матери кусок хлеба. Трихтер утверждал, что умер бы с радостью, лишь бы ей было на что жить. Поэтому, отправив приятеля к праотцам, Самуил посчитал себя должником его родительницы. Он увез ее из Страсбурга и приставил к Фредерике, для которой эта добросердечная и достойная женщина стала более чем служанкой — почти матерью.
Вошла Фредерика.
Лотарио пришлось опереться о спинку кресла, так бурно заколотилось его сердце.
Фредерика же бросилась к посетительнице и горячо сжала ее руки.
— Садитесь же, моя дорогая, моя добрая сударыня!
И она пододвинула ей кресло. Но крестьянка не села.
— Постойте, — сказала она, — дайте сперва поглядеть на вас, налюбоваться всласть. Все такая же… нет, еще красивей, еще веселей, а стало быть, по-прежнему чиста. Благодарение Творцу! Слава тебе, Боже! Я пришла издалека, но такая отрада стоит всех тягот пути.
Только теперь заметив Лотарио, Фредерика слегка покраснела.
— Этот господин с вами, матушка? — спросила она.
— Нет, — отвечала крестьянка. — Я встретила его по дороге сюда. Мы незнакомы.
Тут немного покраснел и Лотарио.
— Мадемуазель, — пролепетал он, — я прибыл к господину Самуилу Гельбу по поручению господина графа фон Эбербаха.
— Графа фон Эбербаха! — вскричала незнакомка.
— Мой друг уехал вот уж добрых полчаса назад, — сказала Фредерика.
— Граф фон Эбербах? — снова вмешалась крестьянка с необычайной живостью, глядя на Лотарио в упор. — Вы упомянули графа фон Эбербаха?
— Вне всякого сомнения, — улыбнулся Лотарио, не понимая, почему это имя ввергло немку в такое возбуждение.
— Так он в Париже? — спросила она.
— Да, он только что назначен сюда послом Пруссии.
— И как он себя чувствует?
— Благодарение Богу, мой дорогой дядюшка в добром здравии.
— Ваш дядюшка? Так вы Лотарио?.. О, прошу прощения… господин Лотарио?
— Вы меня знаете?
— Знаю ли я вас! — вскричала незнакомка.
— Откуда вы? Из Берлина? Из Вены?
— Я… Да какая разница? Вам нет нужды меня знать. Довольно того, что я знаю вас. И ее тоже.
И она окинула его и Фредерику одним взглядом:
— Что ж, дети мои! Бедная женщина, что сейчас говорит с вами, счастлива видеть вас обоих с такими красивыми, невинными лицами, она не устанет благодарить Провидение за то, что в тот малый срок, который ей суждено провести в Париже, ей было дано увидеть вас перед собой вот так, вместе, чтобы полюбоваться вами и вас благословить.
Молодые люди, смущенные ее странным поведением, попробовали было переглянуться, но тотчас оба потупились.
— Но
мне представляется, что я никогда прежде не встречал вас, сударыня, — пробормотал Лотарио, только чтобы сказать хоть что-нибудь.
— Вам так представляется?
— О сударь, не спрашивайте ее, — ласково произнесла Фредерика. — Она таинственна, как запертая дверь. И нет такого ключа, что помог бы раскрыть ее секреты. Она мне клялась своей бессмертной душой, что мы с нею даже не родня, но каждый год она проделывает двести или триста льё, чтобы повидать меня всего на несколько минут. Она приходит в отсутствие моего опекуна, упорно избегая встреч с ним, спрашивает, здорова ли я, счастлива ли, — и удаляется.
— Она говорит с вами, только если вы одна? — спросил