Бог войны 1812 года. Артиллерия в Отечественной войне стр. 119
армия будет самой сильной в мире.
Однако уже в сражении на реке Альме 20 сентября 1854 г. русские генералы с ужасом обнаружили, что эффективная дальность стрельбы нарезных ружей пехоты союзников не только намного превышает дальность стрельбы гладкоствольных штатных ружей русской пехоты, но и больше дальности стрельбы картечи русских полевых пушек. Первая часть проблемы легко решалась: достаточно было перевооружить свою пехоту нарезными ружьями. А что делать с полевой артиллерией? Ведь вражеская пехота из винтовок выбивала прислугу и лошадей полевых пушек прежде, чем они приблизятся на картечный выстрел. Стрельба же сплошными ядрами или сферическими гранатами по пехоте была куда менее эффективной, чем картечью, считавшейся со времен наполеоновских войн основным боеприпасом полевой артиллерии.
Замечу, что полевая артиллерия союзников была на том же уровне, что и русская, и пример просто не с кого было брать. Правда, англичане применили под Севастополем несколько нарезных пушек. Увы, они нанесли больший вред собственной прислуге, нежели русским.
Поэтому русские генералы пошли самым простым путем – увеличили калибр. Основными орудиями русской полевой артиллерии были 6-фунтовые (95,5-мм) пушки обр. 1838 г., и их начали заменять новыми 12-фунтовыми (122-мм) облегченными пушками. При этом вес орудия возрос с 348 до 535 кг. Речь здесь и далее идет о весе тела орудия, лафет у обеих пушек был одинаковый и весил 422 кг.
Вес картечных пуль у полевых пушек был увеличен с 37 до 105 грамм, что в полтора раза снижало эффективность картечи на малых дистанциях. Картечь 6-фунтовой пушки обр.1805 и обр.1838 г. содержала 99 пуль, а картечь 12-фунтовой облегченной пушки – 60 пуль.
Но совершенствование винтовок привело к тому, что к 1861 г. эффективная дальность их огня все равно была больше, чем у тяжелой картечи 12-фунтовых облегченных пушек.
Читатель, мало сведущий в технике, может спросить, почему в 1854–1855 гг. армии Англии и Франции были оснащены удовлетворительно действовавшими винтовками, а с созданием нарезных пушек возникли серьезные трудности. На самом деле пушка и ружье – «две большие разницы», как говорят в Одессе. К примеру, гладкоствольные пушки и ружья заряжали одинаково – сферическими пулями и ядрами, причем ядра могли быть и полыми.
Первые нарезные русские пушки появились, по крайней мере, в XVI веке и заряжались одинаковыми продолговатыми сплошными свинцовыми снарядами.
Однако эффективность сплошных свинцовых снарядов была очень мала, и стрелявшие ими нарезные пушки не получили широкого распространения. В середине же XIX века потребовались нарезные орудия, которые могли стрелять стальными или чугунными снарядами, снаряженными взрывчатым веществом.
Чтобы заставить вращаться такой снаряд в канале орудия, в 40—80-х годах XIX века было спроектировано и испробовано несколько способов:
1) Снаряд снабжался готовыми выступами (шипами), движение которых по винтовым нарезам сообщало снаряду вращательное движение.
2) Снаряд делался нарезным, то есть он как бы представлял собой короткий винт, а ствол – длинную шайбу.
3) Придание поверхности снаряда и каналу специальной формы, скрученной по оси. Наибольшую известность получила многоугольная форма поверхности стенок ствола и снаряда (система Витворта), получившая название «полигональной» (от древнегреческого слова многоугольный).
4) Снабжение снарядов расширяющимися поддонами, которые под давлением пороховых газов при выстреле, расширяясь, врезывались в винтообразные нарезы канала орудия, сообщая снарядам при их движении по последнему вращательное движение, и т. д.
Потребовалось около 30 лет опытов и экспериментов, пока в 1876 г.
инженеры