Богатые наследуют. Книга 2 стр. 177
ним, – сказал Хильярд. – Я понял, что разговор будет очень личным. Но отец неплотно прикрыл дверь, а я ждал его в холле. Голос Энджел всегда был звонким и чистым, и поэтому я мог отчетливо слышать, что она говорила.
– Грэг, я хочу рассказать тебе о Поппи, – сказала она. – Может быть, это последний шанс, и я думаю, ты должен узнать правду.
– Ты не должна говорить о последних шансах, Энджел, это глупо, – сказал он ей с мягким упреком, как говорил иногда с нами, когда мы были детьми.
– Ты должен выслушать меня, Грэг, – казалось, на этот раз в ее голосе была паника.
– Но я, правда, не хочу знать, – сказал мой отец. – Больше не хочу. Все это уже в прошлом, Энджел. Это лучше забыть.
– Я лгала тебе и всем, – ответила она. – И, прежде чем я умру, я собираюсь заполнить эти белые пятна. Поэтому сядь рядом со мной, Грэг, и слушай меня.
Я услышал, как скрипнул стул, когда он сел, и Энджел начала рассказывать ему о Поппи и своем муже, Фелипе. Мой отец выслушал ее до конца, а потом сказал:
– Энджел, лучше бы мне этого не знать.
– Но я должна была сделать это, – сказала она. – Ты имеешь право знать правду. Понимаешь, я знала, что однажды она вернется,
чтобы найти свою дочь, и когда она действительно пришла, я отказалась сказать ей.
– Я не хочу знать, – проговорил он, – и я должен сказать вам, Майк, – он плакал. – Пожалуйста, не говори мне, Энджел. Для меня обе они твои дочери, и я даже не хочу думать о Поппи. Давай оставим все, как есть.
Наступило долгое молчание, а потом Энджел сказала:
– Я должна сделать еще одно признание, и на этот раз это моя вина. Ничья – только моя. Ты знаешь, я всегда слишком сильно опекала Елену. Она была такой прелестной девочкой, Грэг, всегда улыбалась. А когда мы узнали о ее глухоте… Я не могла вынести мысли, что ее могут обидеть другие дети, и тогда стала строить ее жизнь за нее. Я отвечала за нее на вопросы, я не разрешала ей никуда уходить без меня; ты помнишь гувернанток и нянек? Ох, это было хорошо, пока она была ребенком, но потом этот ребенок стал женщиной, с женскими чувствами и эмоциями, но она ничего не знала о мужчинах и о любви. Ведь она никогда никого не встречала – я позаботилась об этом.
Единственное место, куда Елена ходила без меня, это к лор-врачу в Сан-Франциско. Я оставляла ее в его кабинете, а сама шла за покупками в город. Доктор Бартон был ее врачом много лет—с тех самых пор, как мы вернулись из Италии. Однажды он оперировал ее, но безуспешно. Ему было за сорок, он был женат, у него были дети.
Я должна была поехать в Нью-Йорк, чтобы выручать Марию-Кристину из ее обычных переделок, и мне пришлось оставить Елену здесь, так что в очередной раз она отправилась в Сан-Франциско к доктору Бартону в одиночестве, хотя, естественно, я договорилась, чтобы она ездила в машине с шофером. Доктор Бартон был очень привлекательным мужчиной, а я даже не понимала, насколько мила и красива была Елена, я всегда думала о ней, как