Боги Второго Мира стр. 52
угрозу, все эти помещения провалятся в вертикальную шахту, пожиравшую немалую долю внутреннего пространства Башни. Пролетев несколько сот метров, капсула замедлится собственной системой торможения и плавно приземлится на укрытый в подземном помещении мощный транспортер, который незамедлительно оттащит логово Зильбера в другую шахту, уже горизонтальную. Там у него оборудован немаленький бункер, ресурсов которого достаточно, чтобы еще очень долго водить за нос костлявую старушку с косой.
Люди, проектировавшие твердыню Старика, как-то очень уж дружно отправились в мир иной по причинам, которые даже самое тщательное расследование не сочло бы подозрительным. То же самое касалось многих посвященных рабочих и прочих лиц, которым было известно слишком много.
Такие вот интересные совпадения.
Из тех, кто был знаком со всеми секретами убежища Зильбера, в живых никого не осталось. Эрик Коулман знал, сколько межконтинентальных ракет в данный момент стоит на боевом дежурстве в полной готовности к старту и сколько термоядерных боеголовок несет на борту только что покинувшая Норфолк «Питтсбург» — субмарина последнего проекта. Он даже знал, какого цвета носки утром надел президент Соединенных Штатов, и с кем именно его жена сегодня изменит мужу.
Коулман знал многое, но при этом понятия не имел, сколько именно комнатушек насчитывается в бронированном логове Старика.
В этой он точно ни разу не был. Такая же небольшая, как и прочие закутки тесноватой капсулы, и сильно вытянутая. Большую часть помещения занимают периферийные агрегаты централизованной системы поддержания жизнеобеспечения, к которым Старик сейчас присосался всеми трубками своего навороченного кресла, в цене сравнявшегося с суперсовременным истребителем. Эдакий механический паук, вместо лап использующий колеса.
Оставшуюся часть делили Коулман и капсула виртуальной реальности, или, как ее изначально называли сотрудники — индивидуальный модуль глубокого погружения. Ясное дело, что не ширпотреб за несколько сотен, пластмассовую поделку было бы странно встретить в таком месте. Зильбер может и равнодушен к объему личного пространства, зато очень неравнодушен к его начинке. Здесь он, похоже, даже слоновую кость не пожалел, а ведь из-за драконовских природоохранных законов даже неплохо обеспеченные граждане могут увидеть ее только в музее.
— Что скажешь, Эрик? Нравится?
— Это не та капсула, которую вы обычно используете. Взяли новую?
— Нет, она не новая. Она… это не совсем то, о чем ты подумал. Перед тобой не просто капсула. Это своего рода пульт. Личный пульт. Его сегодня протестировали, ни малейших отклонений не выявлено. Значит, он все еще рабочий. Это я к тому нашему разговору по поводу Ростовцева.
— Вы о последнем разговоре?
— Да. О том, когда я говорил про некий радикальный способ окончательного решения проблемы Ростовцева.
— Я понял.
— Время, Эрик,
отказывается ждать. Это сердце… мое последнее сердце… Оно никуда не годится, оно бракованное.
— Я помню, вы уже говорили.
— Знал бы ты, каково это вот так… Полная беспомощность… Впрочем, не будем отвлекаться, времени у нас и правда нет.
В пространстве между Коулманом и Стариком вспыхнуло голографическое изображение. Подвешенная в воздухе трехмерная модель неведомого жуткого создания не столько страшила, сколько вызывало чувство законномерного омерзения. Слишком много отвратительно выглядевших щупалец, неприятно белесых, податливых на вид, будто тельца личинок навозной мухи. И со слизью перебор, она, того и гляди потечет на пол. Разных размеров красноватые глазки, там и сям выглядывающие из желеобразной массы, из