Боярыня (СИ) стр. 2
кинобизнес давно отошел от попыток впихнуть актера в готовые рамки, он рамки подгоняет под человека, он задает стандарты на радость эстетическим хирургам. Готовьте инструменты, джентльмены, изучайте фотографии, Иванка Стоянова через пару лет будет смотреть со всех баннеров и разворотов, и я убеждена — она не оставит никого равнодушным своей игрой. Красота — в глазах смотрящего, и каждая вторая клиентка клиники пластической хирургии захочет себе глаза, скулы, щербинку и родинку.
Очередной блокбастер. Кино на широкую публику определяет тренды на много лет.
Моя лучистая улыбка превратилась в гримасу. Надо заказать себе манекен, который я буду лупить в минуты гнева. Впрочем, у меня не вышло даже с мячом — невинный предмет не должен страдать от того, что люди непробиваемы. Люди понимают лишь действие — что же, они кругом виноваты сами.
Время, которое я отвела, уже пошло.
— Иванка! — крикнула я и махнула актрисе. — Мы начинаем снимать.
— Без Алекса? — подскочил ко мне оператор. С бедняги от жары пот лил в три ручья. — Но как же?..
— Без Алекса, — сказала я, и побледневший оператор все понял. Он меня тоже неплохо знал. — Роль Иванки — «девушка супергероя». Кому какое дело до бездарного штампованного сценария? Кто появится в рекламе, тот и главный герой, разве нет?.. Начинаем!
Не площадка, на
которой рождается будущий постер, а командный пункт. Сейчас здесь рождается новая кинозвезда — и мои очередные сотни тысяч долларов, моя слава. Первое я увижу на счетах, вторым продолжу от души упиваться.
— Стерва, — услышала я за спиной и даже не обернулась. Это слово я слышу вот уже двадцать лет вместо когда-то привычного: «Какая красавица!».
С самого детства: «Куколка! Такая красоточка! Легко будет жить!». И неизменное: «Ты же девочка». Ты же девочка — зачем тебе лыжи? Ты же девочка — не смей обрезать волосы! Ты же девочка, ты же красивая — красота преходяща, успех дает ум, помноженный на характер. На одной красоте не выедешь никуда, и закончится она очень быстро. Да, я поступила, куда от меня ожидали, заставив мать изобразить притворный сердечный приступ, а отца — озвучить любимое «посмотри, до чего мать довела». Да, кинематографический. Режиссерский факультет. Не актриса, как вы мечтали. Смиритесь. Я буду показывать мир, как сама его вижу: плохой и хороший, цветной и черно-белый, с разных ракурсов, с любых точек зрения…
— Айрини! Что вы делаете, остановитесь!
Мистер Морган несся ко мне роняя тапки — в прямом смысле этого слова. Один свой «крокс» он успел потерять в песке и ковылял, но не сдавался. Я поправила солнцезащитные очки, взмахнула рукой: начинайте.
— Айрини, вы сошли с ума! Вы начали съемки без Алекса?
Мистер Морган пыхтел, как заморенная шиншилла. Он и был на нее похож, причем не такой милый, а просто лохматый и постоянно что-то жующий. Даже сейчас он умудрялся что-то жрать.
— В контракте оговорены эти условия, — пожала плечами я. — За вами еще неустойка четыре часа. Так что можете звонить своему адвокату.
Он понимал, что я хочу сделать. Он знал, что не может этому помешать. Да, дорогой мой, я поступаю так всегда — а что поделать, такой бизнес. Здесь, как и в 911, не рекомендуется щелкать клювом, иначе тебя сразу склюют конкуренты… я,