Библиотека

Бойся Кошек стр. 101

Размер шрифта
-
+
Тема

эхом вторила топоту ног Барабанщика: «Систола! Диастола! Систола! Диастола!» Неведомый голос презрительно насмехался над ним, пока спящий человек летел вперед, следуя непостижимым даже ему самому курсом.

Он уже почти выхолостил все скудные запасы своих сил, и в этот момент, как, впрочем, и всегда, впереди показались знакомые огни родного дома, радостные и дружелюбные — там его поджидало спасительное убежище надежных каменных стен.

Он вскарабкался по ступеням крыльца, чувствуя на спине разгоряченное хриплое дыхание преследовавшего его попятам Барабанщика. Мохнатая когтистая лапа скользнула по его обнаженной шее, разрывая воротник рубахи, и от этого внезапного прикосновения он почувствовал, как сердце вновь переполняется ощущением дикой, леденящей паники. Но вот дверь захлопнулась, отсекая путь его грозному преследователю, и он побрел по длинному, темному коридору к своей спальне. Вот закрылась очередная тяжелая дверь, щелкнула задвижка, и он, сотрясаясь от раздиравших грудь отчаянных рыданий, рухнул на кровать, застыв в неподвижной позе.

Еще никогда враг не подбирался к нему столь близко, и пока он лежал, тихо вздрагивая от обессиленного плача и едва различимых, бессвязных фраз благодарности и признательности судьбе, в приближающемся рассвете чудесного утра постепенно стали проступать то четче вырисовывавшиеся, то снова расплывавшиеся очертания знакомых предметов. Вся его одежда промокла от пота; сердце нестройно подрагивало, но снаружи, из сада, доносилось все более громкое чириканье вьюрков, хотя теперь он уже не спал — и был в безопасности.

Едва осознав это, он почувствовал, как его захлестнула мучительная от своей безудержной мощи волна облегчения, и он позволил себе безмятежно разметаться на смятых простынях.

— Это все вчерашняя проклятая жирная пища, — пробормотал он себе под нос. — Не надо было даже прикасаться к ней…

И тут же замер, отказываясь верить в чудовищный кошмар. Что это? Чьи тяжелые шаги ступают там, в холле?

Что-то шло по коридору, приближаясь к дверям спальни, и сердце его вдруг забилось в унисон звукам чуть поскрипывающих половиц.

В следующее мгновение раздался оглушительный треск, и массивная дверь разлетелась прямо по центру, словно была сделана не из дерева, а из мокрой картонки. Волосатая лапа, на которой отчетливо прорисовывались тугие мускулы, яростно протиснулась в проломанное отверстие и принялась ощупывать пространство перед собой.

Он закрыл глаза. Грохот сердцебиения нарастал в безумном крещендо. Забравшись под одеяла, съежившись подними и цепенея от страха, он почувствовал, хотя, разумеется, ничего не мог видеть, прыжок Барабанщика, опустившего свое грузное тело на его слабо вздымавшуюся грудь.

От этого внезапного соприкосновения с грубым и лохматым существом биение его сердца замерло, словно подчинившись повелительному взмаху руки невидимого регулировщика жизненного движения. Какое-то бесконечно долгое

мгновение он чувствовал усевшееся у него на груди существо и ощущал теплое зловоние его дыхания, вырывавшегося из угрожающе подрагивающих ноздрей.

Из этого второго сна, который, казалось, обманным путем перенес чудовище в его реальный мир, спасения уже не было. Две пучины — одна черная и холодная, а другая пурпурная и теплая — внезапно нахлынули на него, словно вступив между собой в безмолвную и бесполезную тяжбу. Он осознал — правда, уже слишком поздно — что именно уселось ему на грудь, но знание это пришло вместе с окончательным воцарением торжества темноты, ввергнувшей его в ночь, конца которой не было и никогда не будет.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.