Бойся Кошек стр. 171
что в предыдущей жизни ему отнюдь не обязательно быть неквалифицированным рабочим, чтобы спустя сто лет вновь вернуться на землю.
Она принялась поверхностно просматривать одну из биографий Листа, когда из сада вернулся муж.
— Чем это ты там зачиталась? — спросил он.
— Да так, проверяю кое-что. Слушай, дорогой, а тебе известно, что Теодор Рузвельт был женой Цезаря?
— Луиза, — как можно спокойнее проговорил он, — может, и в самом деле хватит молоть околесицу? Мне просто больно наблюдать то, что ты ведешь себя, как самая настоящая дурочка. Дай-ка мне свою кошку, я сам отнесу ее в полицию.
Но Луиза его уже не слушала. Раскрыв от изумления рот, она уставилась на портрет Листа, приведенный на одной из страниц его биографии.
— Бог мой! — воскликнула она. — Ты только посмотри, Эдвард!
— Что там такое?
— Смотри! Видишь эти родинки на его лице? Как же я про них забыла? Точнее, это даже не родинки, а самые настоящие бородавки, огромные бородавки, и об этом всем хорошо известно. Его студенты даже чуть подправляли свою внешность, чтобы только походить на своего учителя.
— И что из этого?
— Ничего. Студенты тут ни при чем, я говорю о бородавках.
— О, Бог ты мой, — простонал Эдвард. — Боже праведный!
— У кошки они тоже есть. Я сейчас тебе покажу. Она посадила кошку себе на колени и принялась исследовать ее морду.
— Вот! Вот, посмотри! Вот одна, а вот другая. Постой-ка, я убеждена, что и расположены они на тех же самых местах. Где портрет Листа?
Это был широко известный портрет композитора, сделанный в преклонные годы: прекрасное, благородное и одновременно властное лицо, обрамленное массой длинных седых волос, которые скрывали уши и ниспадали на шею. Но каждая бородавка — а всего их было пять — была скрупулезно помещена на полагавшееся ей место.
— Значит, так, на портрете одна находится прямо над правой бровью. — Женщина принялась разглядывать правое надбровье кошки. — Вот! Вот она! На том же самом месте! И вот еще, левее, у самого кончика носа. Эта тоже есть! Потом еще одна — ниже, на щеке. А вот две на подбородке, совсем рядышком друг с другом. Эдвард, ты сам посмотри, все они здесь, на месте, где им и полагается быть!
— Ну и что это доказывает?
Она подняла взгляд на мужа, который стоял посередине комнаты в своем темно-зеленом свитере, брюках защитного цвета и все такой же потный и немного усталый.
— Ты, наверное боишься, Эдвард, признайся, что это так. Боишься уронить собственное достоинство и предстать перед людьми в образе дурака, вот и все.
— А мне кажется, что у тебя
начинается истерика, вот и все.
Между тем Луиза снова углубилась в чтение.
— А вот еще как интересно. Здесь говорится, что Лист обожал все произведения Шопена, кроме одного — скерцо си бемоль минор. Пожалуй, ой даже ненавидел эту вещь, поскольку назвал ее «Скерцо для горничных», и всячески подчеркивал, что она словно специально создана для людей этой профессии.
— Ну и что из этого?
— А вот что. Знаешь, что я сейчас сделаю? Я прямо сейчас сыграю это произведение, и тогда посмотрим, что произойдет. Ты сам все увидишь и во всем убедишься.
— Надеюсь, после этого ты наконец-то снизойдешь до того, чтобы покормить меня ужином, —