Бойся Кошек стр. 81
своей способности превращаться в различных животных — как в целях маскировки, так и для того, чтобы в максимально сжатые сроки поспевать к месту проведения своих оргий. Ликантропия, или способность превращаться в волков, считалась тогда вполне реальным явлением, а умение преображаться в кошек путем втирания в кожу особой мази, производимой якобы самим сатаной, также практически ни у кого не вызывало сомнений. Суды над ведьмами убедительно доказывают, сколь широко были распространены тогда подобные верования.
Доктор Силянс процитировал несколько отрывков из произведений некоторых писателей, подтвердив тем самым, что каждая деталь приключения Везина имела под собой вполне реальную основу, позаимствованную из практики темных веков.
— Однако, — продолжал он, — я не сомневаюсь в том, что в данном конкретном случае все описанные события произошли исключительно в воображении нашего героя. Дело в том, что мой секретарь действительно обнаружил роспись Везина в книге постояльцев той самой гостиницы, причем в ней отмечено, что прибыл он к ним 8 сентября, а уехал совершенно неожиданно, так и не уплатив по счету. Произошло это два дня спустя и у них до сих пор находятся его вещи, включая довольно грязный коричневый чемодан и кое-что из туристских принадлежностей. Я возместил его задолженность — всего несколько франков — и переправил багаж его владельцу. Девушки в тот день в городе не оказалось, хотя хозяйка гостиницы, крупная женщина, очень похожая на ту, которую описал Везин, сказала моему секретарю, что гость произвел на нее очень странное впечатление неимоверно рассеянного человека. После его неожиданного исчезновения она долго переживала по поводу того, что он мог стать жертвой нападения бандитов в одном из близлежащих лесов, где нередко бродил в одиночестве.
Мне хотелось лично переговорить с ее дочерью и самому выяснить, что в его рассказе являлось выдумкой, а что произошло на самом деле. Несомненно, ее страх перед видом огня и самим процессом горения, являлся интуитивным воспоминанием о прошлой мучительной гибели на костре; это также объясняет, почему она несколько раз представала перед ним, словно объятая дымом и пламенем.
— А что в отношении этих отметин у него на теле? — нетерпеливо спросил я.
— Подобное нередко является результатом острых истерических реакций, — ответил доктор, — как своего рода клеймо религиозного чувства. Аналогичные кровоподтеки нередко появляются у погруженных в гипноз пациентов, которым внушается мысль о том, что они подвергаются какому-то резкому физическому воздействию, например, ожогу. Странно, однако, что у Везина они держатся так долго, поскольку обычно уже через несколько дней бесследно исчезают.
— Знаете, доктор, у меня сложилось впечатление, будто он продолжает вспоминать об этом случае, словно раз за разом возвращается в пережитое.
— Возможно. И это заставляет меня опасаться того, что точку во всей этой истории пока ставить рано. Боюсь, мы еще услышим о нем. Увы, это один из тех случаев, когда я практически бессилен чем-либо ему помочь.
Голос доктора прозвучал мрачно, явно опечаленно.
— А что вы думаете по поводу того француза в поезде? — спросил я. — Того, кто предупредил его насчет этой дремоты и кошках? Не правда ли, странное совпадение?
— И в самом деле, очень странное, — медленно проговорил доктор. — И объяснить его могу лишь как крайне маловероятное совпадение, не более…
— То есть?
— Я имею в виду то, что этот человек также,