Бойся самого худшего стр. 29
смаргивая слезы, и встала с кресла.
— Конечно, но… дело в том, что…
— Говори, Патти!
— Ну, вы знаете, что я недавно устроилась в торговый центр?
— В магазин бижутерии?
— Да. Но там жалованье дадут только через месяц, а моя мама… она вроде как сейчас сидит на мели, а от папы, как вы знаете, чеки каждый месяц не приходят. Так что…
— Патти, тебе нужны деньги?
— Вроде бы. — Она покраснела.
Я вытащил из бумажника двадцатку и протянул ей. Патти взяла ее и сунула в передний карман джинсов. Они были такие тесные, что ей с трудом удалось просунуть туда пальцы.
— Спасибо. Хотите, я привезу что-нибудь вечером?
За последние несколько недель она раз пять-шесть приносила мне что-нибудь из «Макдоналдса» или «Бургер-кинга», а затем как бы невзначай напоминала, что сидит на мели, и не возражала, когда я давал деньги.
— Нет, сегодня не надо, спасибо, — сказал я.
— Ладно. До встречи.
Проходя мимо стола Энди Герца, пытавшегося навязать товар по телефону, она бросила:
— Привет, Энди-медвежонок, — и продолжила путь.
— Привет, — пробормотал он в ответ.
Патти бывала здесь часто и, конечно, была знакома с Энди, но все равно такое обращение показалось мне слишком фамильярным.
Джефф вылез из «сивика» и побежал догонять Патти, по дороге уронив мне на стол ключи.
— Кто-то оставил их в машине.
Глава седьмая
Я всегда удивлялся, что потом происходит с людьми.
Смотрел по телевизору новости, где показывали супругов, у которых ребенок погиб в пожаре. Или мать девочки, пропавшей на Бермудах, которую так и не нашли. Или отца, чей сын был убит во время потасовки в баре. Однажды показали репортаж о том, как класс отправился в лыжный поход и попал под лавину. Уцелели все, кроме одной девочки, которую накрыло несколькими метрами снега, и спасатели никак не могли ее найти. Показывали родителей, плачущих, но не теряющих надежду, что их дочка еще жива, хотя все знали, что это невозможно.
— Что же, черт возьми, будет с ними дальше? — восклицал я, обращаясь к телевизору.
Я полагал, что если с твоим близким случается что-то подобное, то жизнь останавливается. А как же иначе?
И вот теперь наконец понял. Человек продолжает жить. Встает. Завтракает. Едет на работу. Работает. Возвращается, ужинает, ложится в постель.
Как любой другой.
Но это только снаружи. Ты вроде продолжаешь жить, но не живешь. Потому что на тебя давит груз, который ты чувствуешь постоянно. Он прижимает тебя к земле, не дает распрямиться, изматывает, заставляет каждый вечер задумываться, сможешь ли ты встать наутро.
И ты все-таки встаешь. В это утро, и в следующее, и в следующее. С этим грузом на плечах.
И так будет всегда.
По пути на выход я взял на ресепшене ксерокопию водительского удостоверения Ричарда Флетчера, перевозчика навоза. Отметил в уме его адрес, на Колтер-драйв. Сложил листок и положил в карман.
В машине сразу включил плейер Сид. Вначале была какая-то песня в исполнении Наташи Бедингфилд (Сид как-то говорила мне, кто она такая, но я забыл), затем Элтона Джона времен моей молодости и, наконец, потрясающая баллада «Как в тумане» джазового пианиста Эрролла Гарнера. Несколько месяцев назад на уик-энд я посоветовал Сид послушать его, и она загрузила несколько композиций Гарнера.
— Какая же ты молодец,