Болотник. Книга 2 стр. 4
настоящий десантник, не то, что я, липовый.
Нас никто не беспокоил: ни участковый, ни местные гопники. Нас вообще все стороной обходили — интересная репутация у тестюшки. Я смутно помню, как всё было, но вроде бы мы этих самых гопников и искали, обходя по наводке тестя все места их возможного обитания. То ли так судьба сложилась, то ли инстинкт самосохранения у них развит был необыкновенно, но, слава богу, мы никого не нашли. И, как поётся в песне, не дословно конечно: «Ой, смотри, что-то падает — это, сынок, десантники», так и тесть: по традиции опал, как озимые, где-то посередине посёлка. Я пёр его до дома на руках — десантники своих не бросают! Но, оказывается, шёл не в ту сторону, о чем мне и подсказал неизвестно как появившийся после выбытия из строя тестя местный участковый, впрочем, не подходя близко. Дальше я уже не помню, но со слов Алёны, я пришёл с тестем через плечо домой и выглядел относительно свежим, сгрузив родственника на кровать, я поцеловал жену, и как был, в одежде, улёгся спать.
Утро было недобрым: голова раскалывалась, а за стенкой нашей спальни бензопила «Тёща» приступила к обработке тестя. Алёнка же меня не осуждала, смотрела жалостливо, жалела, а таблетка аспирина, стакан воды и кружка с горячим бульоном стояли наготове, ожидая, когда я проснусь.
— Прости, Солнышко, чего-то мы вчера дали лишку с Алексеем Григорьевичем, я тебе обещаю, такого больше не повторится. Не знаю, что на меня нашло, но я так себя обычно не веду, — оправдывался я.
— Да ты тут при чём? Это же тебя папка напоил и гулять потащил, он вообще редко пьет, но, когда выпьет, ему никто поперек слова сказать не может. Сильно тебе плохо? Бедненький!
— Терпимо, надо тестя спасать, ему сейчас и так плохо, а там ещё твоя мама на своей «пиле» вторую передачу включила.
Я выпил всё залпом: и таблетку с водой, и тёплый бульон, сделав над собой усилие, встал и отправился на выручку своему собутыльнику. Тёща при виде меня успокаиваться даже не подумала, а только ещё больше повысила обороты, переходя уже почти на визг.
— Сам спился, дурак старый, так и Кирилла споить решил! Ты хочешь, чтобы Алёнка, как и я, всю жизнь с алкашом мучилась?! Совести у тебя нет, и так уже люди от тебя шарахаются! А ты чего на меня смотришь?! Еще один в армии долбанутый на нашу голову свалился! Вас там что, специально таких отбирают? Ты только посмотри на него, даже не стыдно ему ни капли! — переключилась на меня тёща, давая тестю время прийти в себя. В отличие от меня ему даже стакан воды никто не принёс, и выглядел Григорьевич… краше в гроб кладут.
— Мать! Отстань от парня, это я всё замутил, на меня и ори! — храбро, собрав последние силы, попытался вступиться за меня тесть. — Он вообще ни при делах, отговаривал меня, да я не послушал.
— А ты никого не слушаешь! И чего это ты его защищаешь? У него что, своей головы на плечах нет? Чего-люди-то теперь про нас говорить станут?!
— Мама, вы не правы, вчера всё было более, чем пристойно. Никого не трогали, не грубили, не хамили,