Большая игра на Балтике 1500 – 1917 гг стр. 215
реформам Гумбольта было лучшее в Европе образование и, как следствие, высококвалифицированные кадры, которые и обеспечили скачкообразный взрывной старт прусской промышленной революции в 1850−1870-х. На тот момент грамотными было 95 % населения Пруссии, а на госслужбу без образования попасть просто было нельзя. 16,5 % населения на 1840 год были заняты в промышленном производстве (в России — 4–6 %).
Далее. Согласно банковскому законодательству 1834 года, пруссаки с большим трудом могли вывести свои деньги в иностранные банки. Результат: если в России из-за слабости банковской системы капиталы утекали за рубеж, то примерно 40 % пруссаков хранили свои накопления в национальных банках, а 80 % — в банках стран, входящих в немецкий таможенный союз. Результат: у Пруссии были собственные средства
для выдачи ссуд и кредитов на развитие производства и промышленности. Так, в 1852 году было выдано ссуд на 12 тысяч талеров 108 частным лицам. 90 % из них — это ремесленники, начальники мастерских, плотники, слесари, кузнецы и т. д. С учетом того, что зарплата рабочего составляла 15 талеров в месяц, — кредиты довольно существенные. В 1860-х Пруссия была страной малого бизнеса. Только 3,5 % работали в фирмах с более 1000 служащими. 50 % — в фирмах с пятью и менее служащими. Тем не менее тенденция к укрупнению была, и это стало одним из двигателей прусской промышленной революции. Согласно статье Леманн-Хаземайера «Savings banks and the industrial revolution in Prussia», именно прусские региональные банки стали одной из движущих сил, финансировавшей развитие страны. А настоящий взлет прусской промышленности связан с министром финансов Отто фон Кампхаузеном, занимавшим свой пост с 1869 по 1878 годы. Он обеспечил всего две вещи — дешевый кредит и инвестиции в промышленность своей страны.
В России же реформы Александра II оказались половинчатыми, а в области финансов и промышленности — просто неудачными, именно это и обусловило резкое отставание России от других промышленных держав.
Таким образом, к 1870-м годам Германия вполне была готова перехватить у России лидерство в балтийском регионе, однако Россия могла этому помешать и политически, и с помощью армии.
Самое удивительное в этой истории в том, что сама Россия способствовала завоеванию Германией господства в Прибалтике. И это когда весь XVIII и первую половину XIX века русские цари старались не допустить создания единой Германии. Вот цитата из книги Алексея Кривопалова «Фельдмаршал И. Ф. Паскевич и русская стратегия в 1848–1856 гг.»: «Рост германского национализма создавал для России нарастающее чувство неуверенности, к 1840-м гг. превратившееся в консенсус в русских правящих кругах относительно сомнений в реальности союзнических отношений с Пруссией и Австрией в случае обострения обстановки в Европе. Идеология объединения Германии и в целом немецкого национализма с самого начала носила резко антирусский характер. Герцог Евгений Вюртембергский (двоюродный брат Николая I и герой войны 1812 г.) писал: „Объединение Германии всегда будет иметь надобность во внешнем пугале. Ненависть к французам слишком устарела и поэтому необходимо возбудить мысль об опасности со стороны России, хотя все убеждены в обратном“. Типичным памятником германской мысли той эпохи остались злобные антирусские пасквили Маркса и Энгельса. Именно задачей не допустить крушения Австрии как одной из опор германского равновесия и была главным образом вызвана интервенция России в 1848 г. для подавления венгерского восстания, обычно трактуемая почему-то как акт глупости или чистой реакционной злобности Николая I». Однако после поражения в Крымской войне Россия сама способствовала объединению Германии вокруг Пруссии, которая сначала расправилась с противниками России в Европе (прежде всего с Францией, а также с Австрией), а потом, как предрек принц Вюртембергский, перенесла свою ненависть на Россию. Установление германского контроля (хотя и недолгого)