Большая игра на Балтике 1500 – 1917 гг стр. 3
торгового оборота, а в-третьих, такая специализация снижала ставки производственных кредитов (в Голландии тот же производственный кредит снизился в 1660-м до 6 %).
Так, мастер по стеклу Мурано, переехав в Англию, за неделю получал столько, сколько раньше за месяц. Целый штат ремесленников, тайно переехавших во французский Лион и познакомивших французов с техникой плетения золотой парчи, получал жалование в четыре раза больше прежнего. То же касалось и венецианских мыловаров, осевших в Голландии. Но больше всех повезло двум мастерам печатей. Дело в том, что венецианский лейбл на бочках и товарах было очень тяжело подделать. Так вот, эти мастера, вывезенные тайком из Венеции, получили каждый по 8000 дукатов — гигантские деньги в то время!К 1660-м к промышленному шпионажу присоединилась и Франция, в которой правил бал Кольбер. Французское стекло и версальские гобелены были прямыми потомками венецианских технологий и почти полностью вытеснили венецианские изделия не только с рынков Европы, но и из Леванта.
У Венеции к XV–XVI векам была государственная экономика, то есть торговали с Европой не отдельные венецианские купцы, а само государство, что подразумевает элементы плановой экономики. Голландцы и англичане отдали всю торговлю в частные руки, и купцы их, обладая большей гибкостью в принятии решений и коммерческой политике, получили преимущество в конкурентной борьбе с венецианцами.
Если сюда добавить промышленную революцию (Англия и Голландия, да и вообще вся Северная Европа, опирались на парусные корабли, которые имеют большую вместимость и более дешевы в обслуживании, чем венецианские галеры), неприкрытое пиратство, развязанное против венецианцев, то причины упадка Венеции становятся еще более явными.
В связи с этим интересно отследить статистику по торговле в Средиземном море тех же англичан в 1400–1600 годах. Статья Джона Мунро «The Low Countries» export trade in textiles with the Mediterranean basin, 12001600: a cost-benefit analysis of comparative advantages in overland and maritime trade routes' (1999) вполне раскрывает эти данные. Так, если в 1451–1460 годах англичане продали в Средиземноморье 36,595 тысячи отрезов шерстяной ткани (отрез — это полотно размером 24 ярда на 1,75 ярда), то за декаду 1511–1520 годов — уже 81,037 тысячи отрезов, а за 1541–1550 годы — 126,623 тысячи отрезов, то есть объем реализуемого полотна за 100 лет увеличился в три с половиной раза.
Итак, Северная Европа, в отличие от Италии, сделала ставку на ширпотреб, дешевый кредит, дешевую рабочую силу и развитие производства, и именно это, скорее всего, стало главной причиной переноса основных торговых связей из Венеции и Генуи в Амстердам, а позже — в Лондон.
Естественно, возрастала роль Балтики в мировой торговле. В той же статье дается разбивка южноголландского импорта на 1560 год. Если торговый оборот с Италией для территории нынешней Бельгии
составлял четыре миллиона гульденов (21,6 % импорта, итальянский шелк, так необходимый для выделки знаменитых брабантских кружев), то торговля с Балтикой — 3,24 миллиона гульденов (17,5 %, львиная доля — зерно).
Тут можно выделить три периода. Первый: с XII века до примерно 1500 года — через Средиземноморье проходит 48 % всего торгового потока Европы. Второй: 15001600 годы — североатлантическая европейская торговля развивается гигантскими темпами, но не в ущерб Средиземному морю. Третий: после 1620-х годов — торговля стран Северной Европы вступает в прямую конфронтацию со средиземноморской и перетягивает львиную долю рынка на себя. Так, в 1660 году средиземноморская торговля в масштабе общеевропейской не превышает 12,7 %. В 1618 году в Средиземном море задействовано лишь 18 % английского