Большая книга ужасов 75 [сборник] стр. 1
Драконье лето
СимаЕсли откроешь дверь незнакомцу, он может похитить тебя или даже совсем убить. Сима знала: когда сидишь дома одна, к дверям лучше вообще не подходить. Но сейчас дома был папа, отсыпался после ночной смены. С папой ничего не страшно! Он может двенадцать раз поднять гирю правой рукой и десять раз левой и даже может сдвинуть шкаф, чтобы достать потерянный радужный шарик. Сима пробовала двигать шкаф, но силенок пока хватало только на табуретку.
Эту самую табуретку она, пыхтя от усердия, тащила с кухни. Дверной звонок дребезжал требовательно, но папа спал как убитый. Час назад заботливая Сима поставила ему в изголовье стакан воды и натянула на плечи ватное одеяло. Папа одеяло отпихивал и что-то недовольно мычал, но так и не проснулся. Когда запиликал мобильник, он просто придушил его подушкой. Даже глаз не открыл. А звонка в дверь он, наверное, и вовсе не слышал.
— Минуточку! — по-взрослому строго сказала Сима закрытой двери.
Нужно было встать на табуретку, заглянуть в глазок и спросить: «Кто там?» — этот нехитрый алгоритм Сима выучила еще в три года. А теперь ей почти четыре с половиной! Звонок притих, сменился настойчивым стуком.
— Доча, это я! Открой, пожалуйста…
Толстая дверь совсем не заглушала звонкий мамин голос. Он как будто звучал в самой прихожей и, усиленный подъездным эхом, гулко троился.
— Мамочка! — радостно воскликнула Сима, поворачивая защелку.
Она не встала на табуретку, не заглянула в глазок. Это незнакомцам нельзя открывать, а мама — знакомец! Мама удивится и обрадуется, что дочь такая самостоятельная, погладит ее по голове и назовет взрослой и помощницей, а папу назовет сплюхой! Защелка хрустнула, с той стороны мама нажала ручку, потянула на себя… Но дверь не открылась.
— Симочка, в чем дело?! Открой скорее! — настойчиво попросила мама.
— Сейчас, сейчас!
Старый замок иногда заедало. В таких случаях мама отчитывала папу за то, что он ленится сходить в строительный магазин, а папа говорил нехорошее слово. Со старым замком можно было жить — нужно было только надавить на него хорошенько и резко провернуть. Механизм дважды лязгнул вхолостую. Ручка заходила ходуном, затряслась дверь.
— Сима, в чем дело? Открой эту чертову дверь! — голос мамы звучал сердито.
— Да сейчас же, сейчас, мамочка!
Сима обиженно надула губки. Разве она виновата? Разве на нее нужно злиться, что замок плохо работает, а кое-кто опять не взял ключи? Сима бросила взгляд на тумбочку возле зеркала, где лежала забытая мамой связка, и вдруг опасливо отодвинулась вглубь коридора. Ключей не было. Она сама сунула их маме в руку утром, перед работой — звонко чмокнула в румяную щеку и вложила в протянутую ладонь связку. Дверь затряслась сильнее:
— Сима, я сказала, открой мне дверь, живо! Слышишь меня! Живо открой чертову дверь! Если открою я — будет хуже!
Сделалось холодно. Сима зябко обняла себя, потерла плечи. Ладошки оказались потными, и стало только хуже. Странно, но злой мамин голос не сделался тише. Мамин? А мамин ли это голос? Самым строгим в семье был папа, он и прикрикнуть мог — но мама? Мягкая, теплая, пахнущая выпечкой и духами мама? Даже когда они ссорились с папой, она никогда не повышала голоса! Сима придвинула табуретку и, пока не