Больше чем смерть: Сад времени. Неадертальская планета. На белой полосе стр. 590
насекомых, превышающих размерами обыкновенную землеройку. В течение недели, производя стратосферные съемки дня и ночи, мы обследовали планету весьма тщательно, от полюса до полюса.
За исключением рыбы в морях, мы пришли к выводу, что на Клементине нет формы жизни, заслуживающей нашего внимания, кроме этих великанских созданий, весящих двадцать земных камней. И они сидели группой около космического корабля. Ясно, что это абсурд — считать их местными обитателями.
— Вы нашли их у реки. Почему бы не предположить, что они — водные животные, большую часть времени проводящие в море?
Эйнсон открыл и тут же закрыл рот.
— Сэр Михали, эта дискуссия затрагивает вопросы, которые непрофессионал едва ли — я имею в виду, нет никакой надобности удовлетворять…
— Верно, — согласился Пацтор. — Тем не менее я думаю, у Джеральда интересная точка зрения. Вам не кажется, что следует проработать версию, что эти ребята, может статься, водные обитатели?
— Как я уже сказал, они пришли из корабля. И это конечный вывод, это мое мнение как очевидное, — произнося это, Эйнсон обвел воинственным взглядом аудиторию; когда он встретился глазами с Латтимором, тот заговорил:
— Я бы сказал, у них есть признаки морских животных, исключительно как непрофессионал конечно.
— Возможно, они водные на своей собственной планете, но это не может иметь никакого отношения к тому, что
они делали на Клементине, — сказал Эйнсон. — Что бы вы ни говорили, их корабль — это космический корабль, а следовательно, у нас в руках разумные существа.
Михали пришел к нему на помощь и объявил следующий доклад, но было очевидно, что вотум недоверия был выражен главному исследователю Эйнсону.
Глава 7Солнце, подчиняясь неумолимому закону природы, уплывало за горизонт в свои покои. В это время сэр Михали Пацтор, надев свой обеденный костюм, вышел встречать приглашенного на обед гостя.
Минул уже месяц с того дня, когда произошло это печально памятное собрание в зоопарке, где Брюс Эйнсон получил своего рода интеллектуальную пощечину.
И ситуация с тех пор вряд ли изменилась к лучшему. Доктор Бод ли Темпл записал огромное количество фонем, Произносимых инопланетянами, но ни одной из них не был найден точный эквивалент в английском языке. Латтимор развил и конкретизировал в различных печатных изданиях свою точку зрения, которую он высказывал на том собрании. Джералд Боун — предательски, как считал Пацтор, — написал об этом собрании злобную сатирическую заметку для журнала «Панч».
Однако это все мелочи. Главное то, что дело не двигалось с места. Не двигалось главным образом потому, что инопланетяне, запертые в своей гигиенической клетке, не проявляли к людям никакого интереса и не выражали никакого желания вступить с ними в контакт. Их недружелюбие имело отрицательное воздействие на людей, работающих с ними, время от времени гнетущая тишина в помещении нарушалась взрывами жалобных сентенций, как будто эти люди, подобно коммунисту-миллионеру, ощущали потребность объяснить кое-какие деликатные моменты в своей деятельности.
Безразличие инопланетян к людям вызывало сильное раздражение и у обычных посетителей зоопарка.
Инопланетянин, обладающий интеллектом, — неважно, какую он имел внешнюю форму, — мог бы вызвать обильный интерес у человека разумного — homo sapiens. Общение с ним отвлекало бы человека от мрачных мыслей о мировых катаклизмах, о проигрываемой войне с Бразилией, о резко возросших налогах — следствии войн и возросших межпланетных перевозок.