Больше чем смерть: Сад времени. Неадертальская планета. На белой полосе стр. 618
своим собратьям. Его совсем не трогали замечания в адрес миссис Вархун. Как бы она ни была холодна, в ее идее заключалось рациональное зерно, ибо существует много различных типов мужчин, в частности и такие, что могли бы откликнуться.
Он смотрел во Вселенную, которую «Ганзас» окружал в данный момент. На фоне утробной темноты мерцало несколько близких и туманных огней. Они напоминали пчелиные соты, как их видит пьяная пчела крупным планом — нечетко, с искажениями в оптическом нерве. Но, как говорят ученые, оптический нерв человека не приспособлен к восприятию реальности.
Поскольку истинную природу Вселенной могли описать лишь транспонентальные уравнения, получалось, что это неясное мерцание, похожее на ухмыляющегося мелкого рачка с усом голубого кита, и было тем, что в действительности представляют собой звезды.
«Платон, — подумал Латтимор, — почему тебя нет здесь сейчас!»
Он оторвался и направил свои мысли в кухню. Что бы вы ни говорили, ничто так не способствует установлению гармонии между человеком и Вселенной, как хороший синтетический бифштекс.
— Но, Михали, — продолжала Энид Эйнсон, — с тех пор как Брюс познакомил нас, я всегда думала, что ты тайно привязан ко мне. Я имею в виду твои взгляды и что ты согласился стать крестным отцом Альмера — ты всегда заставлял меня считать, что… — Она сжала руки. — А
ты лишь забавлялся.
Он был настроен очень официально — скала, о которую разбивались волны ее пафоса.
— Быть может, я отношусь ко всему с естественной учтивостью, Энид, но ты увидела в ней больше, чем есть на самом деле. Единственное, что я могу сделать, так это сердечно поблагодарить тебя за столь лестное предложение. Но…
Неожиданно она вскинула голову. Теперь была очередь разгневаться — довольно унижений. Она сделала властный жест.
— Ты можешь больше ничего не говорить. Я скажу лишь, что мысль о твоей воображаемой привязанности — как часто я, глупая, представляла, что только дружба с Брюсом удерживала тебя от ухаживаний, — была единственным, что в эти годы поддерживало меня.
— Постой, я уверен, что ты преувеличиваешь…
— Сейчас говорю я! Теперь я вижу, что все твои шуры-муры, этот поддельный венгерский шарм ничего не значат. Ты всего лишь подделка, Михали, романтик, питающий отвращение к романам, донжуан, который боится женщин. Прощай, Михали, и будь ты проклят! Из-за тебя я потеряла и мужа, и сына.
Она хлопнула дверью.
Михали трясло. Он приложил руки к пылающим щекам и старался не смотреть на себя в зеркало.
Самым ужасным было то, что, не испытывая ни малейшего физического интереса к Энид, он восхищался ее силой духа, и, зная, каким сложным человеком был в действительности Брюс, он действительно поддерживал ее теплыми взглядами и случайными рукопожатиями — лишь для того, чтобы показать, что кто-то в этом мире способен оценить ее добродетели.
Вот уж действительно — остерегайтесь жалости!
— Дорогой мой, она уже ушла?
Он услышал требовательный голос своей любовницы из гостиной, примыкавшей к залу. Конечно, она подслушала всю сцену с Энид. Не было сомнений, что вернувшаяся с пленэра на Персидском заливе или где-нибудь еще очаровательная А Чи проявит к инциденту большой интерес.
На следующую вахту после того, как Брайан Латтимор почувствовал себя мелким ракообразным, к миссис Вархун пришел доброволец. Это событие повергло ее в невероятное возбуждение,