Большое сердце маленького воина стр. 104
кабинете. Там, среди бумаг, занимаясь работой, он был в безопасности от этой женщины.
Хотя… даже там он помнил о ней. Вспоминал глаза, губы…
Побыстрее бы прибыл враг к их берегам! После битвы он сможет отправить её обратно в Белые Лилии. Будет восстанавливать дела в своём королевстве, отвлечётся от глупых мыслей.
Праздник! Он устроит праздник своему народу по случаю окончания войны.
А потом поедет по всей стране, посмотрит, как поживают его подданные. Присмотрит местечки под новые пастбища…
— Это Вы научили её? — снова напомнила о себе его мучительница.
— Да. Думаю, ей будет не лишним этот навык.
Он ждал, что Гертруда ответит что-то нелюбезное, дерзкое.
— Спасибо, — просто сказала она.
Нет, эта женщина не перестаёт его удивлять.
Глава 39. Башня
На убитого поражением деда Артур старался не смотреть.
В серых сумерках, слабо пробивающихся из далёкой оконницы, сделанной прямо под сводами башни, было сложно разглядеть лицо Эдгара. Но по опущенным понуро плечам, по молчанию, внук понимал; — тому сейчас не слаще, чем самому Артуру.
Как глупо они проиграли…
Но откуда было знать, что мятежниками окажутся жалкие с виду, никчемные монахи? А отец Иосиф — предводителем всей шайки?
Выходит, Гертруда им помогала, его любимая змея плела интриги за его спиной…
Перед тем, как закрыть пленников, кто-то из монахов-мятежников оставил бумагу и чернила.
— Ты должен сам отречься от престола, или народ лишит тебя титула короля, Артур.
Связывать их не стали. Из башни не выбраться. Она надёжно заперта, мрачно возвышаясь на скалистом морском берегу.
Но и без верёвок Артур теперь знал, что именно испытывает человек, загнанный в угол.
Он покосился на бумагу.
Нет, они не дождутся его добровольного отречения. Подобного унижения он не потерпит.
Им предстоят долгие серые дни в ожидании народного суда.
Потом придёт чёрный, их наверняка казнят.
Но таким ли уж чёрным он будет?..
Артур устал. Он больше ничего не хотел. Да ничего и не мог, запертый в каменном мешке.
Он так и не нашёл свою Гертруду.
— Снова думаешь о ней? — с кривой усмешкой заговорил с ним дед, морщась от головной боли.
Старая ведьма хорошенько огрела его сковородой, и удар до сих пор давал о себе знать.
— По-прежнему считаешь, что она любила тебя? Очнись, мой мальчик! Гертруда никогда не была твоей.
Его слова причиняли боль, Артур не выдержал:
— Перестань! Я сам разберусь!
— Ну-ну…
Через какое-то время в тишине снова зазвучал голос Эдгара. На этот раз он был задумчивым, мягким.
— Знаешь, я всё чаще вспоминаю своё детство… Я родился в долине, что за мысом «четырёх ветров».
Артур прервал свои напрасные сожаления и в изумлении уставился на деда. Таким жестокого и бесстрашного капитана королевской гвардии он ещё не видел.
Если бы не вечерние сумерки, которые всё сгущались, внук мог бы увидеть, как затуманился и подобрел взгляд деда.
В его голосе появились тёплые нотки.
— Там прошла лучшая часть моей жизни. У матушки было много коз и овец. Я должен был помогать старшему брату выгонять стадо на пастбище, присматривать за ним. Потом загонять обратно…
Родители были обычными крестьянами, и очень много работали. Но матушка всегда носила белые накрахмаленные чепцы. Наше с братом детство не было совсем уж беззаботным. Подрастая, мы трудились