Большое сердце маленького воина стр. 33
грязной похоти! Тебе наплевать на меня, мою дочь, на Эдвина! Я никогда не была и не буду твоей женщиной! Это лишь плод твоей больной фантазии. Если бы ты только знал, каких сил стоило мне каждый раз скрывать отвращение, когда ты прикасаешься ко мне!
Этого Артур слушать уже не мог. Сильно побледнев, тяжело дыша, он оттолкнул от себя Гертруду. От неожиданности та потеряла равновесие, упала, больно ударившись плечом о каменные полы. Но тут же вскочила на ноги, словно разъярённая кошка, встала напротив него, прожигая взглядом бешенных глаз.
Грязная похоть… вот, оказывается, как называла она те чувства, что он испытывал к ней. А он-то надеялся, что она хотя бы немного к нему привязалась. Хоть чуточку полюбила…
Артур мог победить врага на поле сражения. Мог осудить или казнить любого, кто пойдёт против него. Но перед ней он жалок, бессилен. Как в тот чёрный день, когда Гертруда отвергла его, предпочла ему безвольного, как тряпка, Эдвина.
— Я прикажу посадить тебя под стражу, — устало выдавил из себя разом поникшим голосом, ещё больше ссутулившись и помрачнев.
— Немедленно отправляйся в свою комнату и не смей её покидать.
— Верни мою дочь, — точно заклятье, повторила Гертруда.
Приступ ярости прошёл. На душе стало пусто. Больно ныло плечо после неудачного падения, но ещё больше болело сердце. Артуру удалось нащупать её уязвимое место. И поразить прямо в него. На этот раз мерзавец не промахнулся.
— Верну, когда победим Освина. Тебе не удастся больше контролировать ситуацию. Отныне ты не можешь ничего узнавать о моих планах. Значит, не сможешь никому ничего рассказать.
— Артур…
Она была готова встать перед ним на колени, лишь бы вернуть Адель. Но Артур проявил непреклонность.
… Комната Гертруды стала местом её заточения. Она была лишена связи с окружающим миром. Единственный человек, которого видела пленница, была Тереза.
Служанка отпирала дверь своим ключом, вносила в комнату поднос, уставленный тарелками с едой. Сердито сопя, убирала те, что приносила ранее. С нетронутой и неаппетитно заветренной пищей. Всё делала молча. Терезе было приказано не разговаривать со своей хозяйкой.
Пленница не думала, что родные стены могут быть такими постылыми. Она не ела, почти не спала. В те редкие минуты, когда тягучий сон всё же накрывал её, ей снилась её семья. Спокойный и добродушный Эдвин что-то тихо рассказывает ей с вечно грустной улыбкой на губах.
Смеющаяся, непоседливая Адель, увертывающаяся от расчёски, которой Гертруда водит по её рыжим кудряшкам, пытаясь причесать дочь.
Очнувшись, Гертруда мгновенно вспоминает, что находится под стражей, а муж и дочь от неё за много миль… Она вскакивает и начинает быстро ходить, меряя шагами ненавистную комнату. Нужно срочно выбраться отсюда, бездействие её убивает.
Каждый новый день своего заточения она отмечает на листке, который потом прячет под подушку. За всё время Артур ни разу не заглянул к своей пленнице. Гертруду радует, что больше он её не касается. Ей не приходится терпеть его гнусных объятий. Но отсутствие врага одновременно вызывает в ней тревогу. Раз молчит и не приходит, возможно, снова что-то задумал. Или всё ещё не может отойти от потрясения после её гневной речи. Произнося её в тот день, она испытала ни с чем не сравнимое облегчение. Но какие