Большой путь стр. 76
об опасности. Он хотел найти поддержку, совет.
— Впрочем, — сказал Смирнов, — за сварщиков и водолазов я ручаюсь. Они успеют. Но вот — шоферы… Пройдут ли машины через Волгу?
Снова молчание, еще более тягостное для Смирнова.
— Вели послать опять Емельянова с его бригадой… — начал он рассуждать вслух. — Это — опытный и смелый водитель… И брать, скажем, за один рейс не три трубы, а пять, тогда в три дня можно перевезти все.
— Пять труб машина не поднимет, — уверенно сказал Лодыгин.
— У Емельянова поднимет, — так же уверенно возразил Смирнов.
Начальник отбросил догоревшую папиросу.
— Будем рассуждать трезво, товарищ Смирнов. Сильно загруженная машина сядет на такой дороге и никакой шоферский гений ее не вытащит. Понятно?
— Что же делать?
— Звоните в автоколонну, вызывайте Емельянова.
3Надевая комбинезон, шофер Емельянов — молодой, светловолосый парень — сердито ворчал:
— Навязался ты на мою голову. Вот опять я получил наряд за Волгу ехать. Ну, куда я тебя дену?
— С собой возьми, — сказал Пашка, надув губы.
Он уже второй день жил в общежитии у своего брата Николая Емельянова и, несмотря ни на какие уговоры и угрозы, не хотел возвращаться домой. Николай пробовал отправить его с попутной машиной, наказав знакомому шоферу следить за ним. Перед переездом через Волгу шофер пошел вперед посмотреть подтаявшую дорогу, а когда вернулся, Пашки в кабине уже не было.
— Все равно я с тобой буду жить, — сказал он брату. — Отправишь домой, а я опять прибегу.
— Тебе же в школу надо, — сердился Николай.
— А ты меня в ученики шофера возьми.
Брат только горестно вздохнул и постучал пальцем сначала Пашку по лбу, а потом в стену. Пашка обиделся, но промолчал. Он был готов снести любую обиду, лишь бы остаться на стройке.
Следя за тем, как брат одевается, Пашка думал, что же ему предпринять. Взять его с собой в поездку Николай решительно отказался. Сидеть в комнате и смотреть, как плачет светлыми слезами
за окном сосулька, не хотелось. Не за тем он в самом деле приехал на стройку!
— Я пойду гулять, — сказал Пашка.
— Домой поезжай, — настойчиво повторил Николай. — Я матери записку послал, все равно она увезет тебя.
Пашка, не сказав на это ни слова, вышел. Ладно, он сам о себе позаботится. Пойдет и попросится на работу, он знает, что мальчишек тоже берут. Зимой в Ставрополе был, например, такой случай. Окно дома, где жил Пашка, выходило на обширный пустырь, в его углу был навес для лошадей, а посередине стоял длинный одноэтажный дом, обшитый серыми досками — «заезжий двор», как называли его в городе. Однажды Пашка увидал в окно, как на крыльцо дома вышел приземистый, совсем маленький мальчишка без шапки, в черных штанах с голубым кантом ремесленного училища и в розовой майке. Он сладко потянулся, сцепив пальцы на затылке, попробовал — безуспешно — пригладить торчащие волосы мочального цвета и вдруг, опершись одной рукой о перила, легко махнул через них на снег. Там он сосредоточенно, с серьезным выражением маленького веснущатого лица принялся делать гимнастику,
С тех пор, как город стал центром великой стройки, Пашка видел на заезжем дворе много разного люда, но такого «закаленного» человека встречал впервые. Сам Пашка был лучшим физкультурником пятого «Б», блестяще выкидывал