Большой секрет стр. 107
взглядом, отросшая челка упала на мерцающие в полумраке глаза, оттеняя их и делая почти черными.
— Спала с ним? — Как гром среди ясного неба раздался его голос.
— Ч-что? — ошалело переспросила я.
— Спала, спрашиваю, с этим хлыщом? — Его тон излучал враждебность и неприкрытую ярость, а кулак впечатался в стену возле моего лица. На секунду прикрыла глаза.
— Твои не доложили, что ли? — я резко подняла подбородок, скрестив руки на груди.
Блондин сжал кулаки и сделал шаг вперед, еще больше вгоняя меня в стену, хотя уже было некуда. Но тут раздался громкий треск, и деревянная дверь, вместе с Никитой, влетела внутрь.
Я ошалело смотрела, как парень медленно встал, потирая ушибленное при падении плечо, но, посмотрев на мое лицо, и, видимо, увидев истерзанные губы, с ревом бросился на мажора.
— Ах, ты ж гнида!
Его кулак заехал блондину в челюсть, и от неожиданной атаки тот пошатнулся и сделал пару шагов назад, еле удержавшись на ногах.
— С*ка! — Не остался в долгу блондин, выпрямляясь и с разлета набрасываясь на Никиту. Повалив его на пол, принялся дубасить кулаками.
В полнейшем шоке я стояла у стены и закрыв рот руками от изумления, наблюдала, как они дерутся, не делая ни малейшей попытки их растащить. В дверях верещала баба Шура, махая шваброй.
— Ой, Господи, что же делается!
Тут и там мелькали кулаки, ноги, раздавались противные звуки ударов, тяжелого дыхания и отборного мата. В полуметре он меня, Орловский размахнулся и со всей дури врезал Нику в нос, отчего в разные стороны брызнула кровь, обрызгав мое лицо. В ужасе прикрыла глаза.
— Она моя, питекантроп ты вонючий.
— Хрен тебе, ублюдок вшивый!
И я словно проснулась.
— Остановитесь! Что вы делаете?!
Схватила в руки какую-то швабру, хотела сделать шаг вперед и треснуть любого из них, лишь бы прекратить этот хаос, но они уже кубарем выкатились в коридор, продолжая дубасить друг друга уж там. Никита снова ударил кулаком, в этот раз разбив Орловскому губы. Тот не остался в долгу, выпадом ноги толкая Никиту грудь, отчего парень выкатился прямо в зал, где обедали посетители. Теперь уже раздался визг и звон бьющейся посуды из зала, и, отшвырнув швабру в сторону, я вместе с бабой Шурой и прибежавшими на шум девчонками бросилась за ними.
Словно приклеившись друг к другу, они свалились на стол, с грохотом переворачивая его на бок. Посыпалась посуда, скатерть сбилась в тряпку, а обедающие девушки в офисных костюмах замерли в испуге на своих стульях. Под ногами дерущихся хрустели осколки.
В зал прибежала Алена, впрочем не решаясь втиснуться в этот адский клубок.
— Витя, сделай что-нибудь! — крикнула она бармену, но приводя в чувство меня.
Резко наклонившись, взяла у бабы Шуры ведро с грязной водой, и, сделав два быстрых шага вперед, выплеснула ее на парней.
От неожиданности они замерли и расцепились, ошалело глядя на меня. С волос на грудь у обоих стекала грязная вода. Лица разбиты, волосы растрепаны, руки тоже в крови. Восстанавливая дыхание, они медленно приходили в себя.
Вытирая непрошенные слезы, я бросила цинковое ведро им под ноги, порядком громыхнув, сбоку тут же подскочила Алена.
— Вы оба. УВОЛЕНЫ.
В ярости Саша пнул ведро, заставив всех снова вздрогнуть.
— Мы еще с