Болтик стр. 21
концов, это даже лучше – вернуться на землю тем же рискованным путем.
– Замок у нее заело, – с ехидной ноткой громко объяснил Максим зрителям. – А мне в школу пора.
Он ловко перебросил ноги через подоконник и опять встал на узенький карниз.
– Мальчик! – сказал гражданин в очках. – Не надо! Сейчас нет особой необходимости, а…
Но договаривать он не стал. Какой смысл? Максим уже двигался к трубе. Он пробирался вдоль стены цепко и ловко. Рубашка выбилась из-под резинки на штанах и, наверно, красиво трепетала на ветерке. Максим не боялся. Путь по карнизу был знаком, а по трубе он спустится в два счета – это ведь не вверх карабкаться. Один раз у него дрогнула и сорвалась рука. Девчонки громко ойкнули. Но это лишь прибавило Максиму храбрости. Он вцепился в трубу и, поглядывая вниз, начал спускаться. Толстый дядя подошел и растопырил руки.
– Спасибо, я сам, – сказал Максим. Скользнул до конца трубы и с облегчением ступил на ее изгиб – в полуметре от земли.
В эту секунду нижнее колено трубы вырвалось из скоб и грянулось о землю. Вместе с Максимом.
Он грохнулся на бок, плечом и локтем, и отлетел к фундаменту, с размаху стукнувшись левой коленкой о шершавые кирпичи.
Секунду он лежал оглушенный. Потом подумал: "Вот глупо-то! У самой земли. Смеяться будут". Быстро сел. Посмотрел на локоть: сильно ли порвана рубашка? Странно: не порвана и даже почти не испачкана. Это хорошо!
Он толкнулся о землю ладошками, чтобы вскочить и засмеяться вместе со всеми. В колене словно взорвалась маленькая бомба – на сто колючих осколков! Максим тихонько ойкнул и посмотрел на колено. Там было что-то красное и блестящее. Максим зажмурился, и его слегка затошнило.
Максима обступили и пытались поднять.
– Осторожно, осторожно!.. Очень больно, мальчик? (Еще бы! Боль нарастает резкими толчками. Такая, что слезы уже не сдержать.)
– Тише, товарищи, ногу не трогайте. Вдруг сломана! (Этого еще не хватало! Ведь послезавтра сбор!)
– "Неотложку" надо, шов придется накладывать… (Мамочка! Какой еще шов?)
– Не надо шов, на мальчишках все подсыхает… (Вот и хорошо…)
– Да, подсыхает! Смотрите, земля попала! А если заражение? Надо прививку…
– Не надо! – отчаянно сказал Максим.
– Тише, тише мальчик, не бойся. Нужно перевязать. У кого есть чистый платок? (Как назло, платок дома остался!)
– Девочки, у вас есть платок?.. Эх, а еще девочки.
– Тут больница недалеко. Давайте, мы на руках дотащим! (Это большие мальчишки. Им что! Возьмут и дотащат. А там…)
– Спокойно, товарищи. Где раненый? Дайте-ка я возьмусь.
Это был густой командирский голос. Максим разлепил мокрые веки. Сквозь повисшие на ресницах капельки он увидел громадного человека.
Человек был большущим в высоту и ширину. Как башня. Башня, одетая в синюю форму гражданского летчика. Где-то в подоблачной вышине маячила белая клеенчатая фуражка с голубым околышем. Этот необыкновенный летчик словно весь состоял из круглых больших складок. В складках необъятный живот, обтянутый форменным пиджаком. Складками повисла шея над белым воротничком сорочки. В складках крупное лицо. И оттуда, с вышины, добродушно и внимательно смотрели на Максима очень синие глаза. Такие же синие, как у плотника, который подарил золотую щепку.
Люди расступились. Человек-башня вытянул из брючного кармана белоснежный платок размером с небольшую скатерть. Потом, колыхаясь складками,