Босс с причудами (СИ) стр. 41
периодом жизни у меня связаны не самые приятные воспоминания.
Шеф у меня был козел. Подлинный. И по характеру, и по внешности — с длинным лицом, отвисшими губами и глазами навыкате от вечного бешенства. Он разговаривал с сотрудниками исключительно криком и придирался к любой мелочи.
Однажды я принесла ему горячий кофе. Предупредила об этом, когда ставила чашку на стол. Но шеф пропустил мое предупреждение мимо ушей — он бахвалился тем, что никогда не слушает «бабских» указаний. Ну и отхлебнул, обжегся, выплюнул напиток прямо на мою белую блузку и выматерился.
Тогда я так оторопела, что даже ответить ничего не смогла — только хлопала глазами и обтекала, наблюдая, как он высовывает обожженный язык.
Мне немного жалко его стало. Понятно, человеку больно, он себя не контролирует. Хотя кофе все же был не кипяток, сильно он ну никак не мог пострадать.
Я извинилась и ушла. Надеясь, что шеф тоже придет позже извиниться. Но ничего подобного не произошло.
Потом он еще пару раз нахамил мне — да еще в присутствии посетителей. Вообще ни за что. Ручку ему нелюбимую подала, забронировала билеты на самолет не на то число (он меня, кстати, не предупредил о переносе поездки).
Ну я и поняла, что секретарша ему нужна как девочка для битья. Дотерпела до конца месяца и ушла.
Позднее делала еще несколько попыток устроиться на постоянную работу. И на собеседования ходила тоже в этом наряде. Каждый раз меня потом трясло от переживаний.
Теперь без отвращения на свои «правильные» блузку и юбку смотреть не могу.
И поэтому с утра смоталась в магазин и купила все новое. И чуточку похулиганила.
Юбка черная, строгая, блузка белая, как полагается. Вот только блузка в кружевных рюшечках, с огромным бантом на шее. А слева на груди вышит котенок. Подростки такие любят.
Шпильки подобрала, как Ремезов велел. С высоченными каблуками, все в стразах. Кто сказал, что стразы —
это неприлично? Зато туфли сверкают при каждом шаге, как волшебные.
В половине четвертого Ремезов позвонил и велел спускаться.
Ждет меня у автомобиля, оперевшись на открытую дверцу, и постукивает пальцами от нетерпения.
— Добрый день, Родион Романович!
— Добрый.
Окидывает меня придирчивым взглядом. Скромное серое пальто я застегнула на все пуговицы, подвоха в блузке он не заметил.
А вот шпильки оценил.
Он щурится от блеска и укоризненно качает головой.
— Татьяна, вы решили, что я повезу вас в мужской клуб кружиться у пилона? Потому что в такой обуви выступают стриптизерши.
— Вижу, вы наизусть знаете их дресс-код.
— Приходилось бывать в подобных заведениях с бизнес-партнерами. Некоторые любят проводить там переговоры.
— Сделаю вид, что поверю.
— Садитесь.
— А куда мы едем? — спросила я, когда мы тронулись.
— Сначала в обувной магазин. Покупать вам приличную обувь. В этой нельзя.
— С ума сошли! Сказали бы сразу, я бы переобулась! У меня дома есть простые черные туфли. Я просто подразнить вас чуточку хотела.
— Поздно. Мы уже приехали. Быстро выходите! Никаких возражений.
Я надулась. Это унизительно. Плохая была идея — дразнить Ремезова.
Дуюсь все время, пока он придирчиво осматривает витрины и распоряжается показать выбранные им пары. Иногда пытаюсь возражать, увести его, но он отмахивается.
— Какой у вас размер?
— Не скажу! Родион Романович, пойдемте