Бракованное чудо стр. 61
волхвам – вымаливать у Мокошь избавления.
Опасалась Варвара туда ходить, да что поделаешь. С каждым шагом всё тяжелее было ноги волочить, а уж как пришли, совсем похолодело нутро и встала она с краешку, как можно подальше от капища. Может, не разглядит Мокошь, кто пожаловал, у неё и другие дела наверняка есть, чем в бабские дрязги вникать.
Избавление Мокошь дала, да только за высокую цену.
Должна была Кощея производить на свет детишек, пока не родится та, кто вместит в себя Мокошь и выпустит её обратно на землю, вот тогда Кощея будет свободна, а тьма сама себя поглотит.
В Кощею вошла Доля,
а в Варвару – Недоля, и они соединились в прекрасном теле молодой жены кузнеца.
Очнулась Варвара уже позже и сперва не поняла, что перед ней сидит её собственное тело – беззубая старуха, потерявшая душу и разум. Свою избу она тоже не узнала, увидела лишь убогую лачугу. А может, и заметила сходство с бывшей собой, но испугалась мгновенно утраченной молодости и невозможности вернуться назад.
По очереди просыпалась в теле Доли-Недоли то Варвара, то Кощея, и ни одна из них не ведала, что делала вторая.
Забравший её домой кузнец не сразу заметил неладное.
Первенец умудрился родиться оборотнем и менял личину по нескольку раз на дню, но кузнец лишних вопросов не задавал – от пропажи жены он чуть с ума не сошёл и благодарил теперь всех богов за благополучный исход – живы, здоровы. Младенец, как и положено, звонко орал, призывая мамку, а та порой неподвижно стояла возле люльки и брала его на руки, только когда от истошных криков прибегал наконец в избу кузнец и справлялся, всё ли в порядке, и натыкался на её отрешённый взгляд.
Бедному мальчику не повезло вдвойне – Варвара отнюдь не испытывала пылких чувств к ребёнку соперницы, хуже того, украденная тайком любовь кузнеца тоже показалась ей в тягость, ведь он всегда видел в ней другую. И уже гораздо позже Варвара догадалась, что и сама Кощея так и не признала в сыне родную кровь, а видела в нём лишь дитя тьмы и этот страх гнал её прочь.
Конечно, потом-то кузнец смекнул, что здесь замешана ведьма. К тому моменту Варвары уже и след простыл – Кощея металась по свету, без сожаления бросая очередное пристанище и новых детей, отмеченных тьмой, а Варвара научилась менять обличье, чтобы урвать себе кусочек собственной жизни и представить, что она всё ещё юная целительница.
Жаждавший мести кузнец заключил сделку с другими ведьмами и первородными оборотнями, обретя непонятную ей силу над всякой нечистью, но и тут Варвара сумела выкрутиться. Стоило ей превратить любого новорожденного в чудовище пострашнее, и её преследователи с достойным всего человечества азартом бросались чистить свои ряды. Спустя века потомки оборотней просто-напросто забыли, в чём заключается договор, и перестали помогать искать виновницу, а духоловов оказалось так легко обмануть, ведь они всего лишь люди.
Если у Кощеи рождался тот самый предсказанный ребёнок, Варвара напитывала его своей тьмой и подсовывала духолову – вот так просто и почти всегда срабатывало, но если нет, то приходилось устраивать охоту на ведьм, в чём жрецы нового бога охотно помогали, особенно в чопорной Европе