Братья Рико стр. 33
Эдди зашел в гостиницу, взял чемодан и велел шоферу такси ехать на аэродром, даже не зная, когда будет самолет.
Ждать пришлось полтора часа. Летное поле размыло дождем. Посадочные дорожки, пересекавшие аэродром, поблескивали цементом. В зале ожидания пахло сыростью и уборной. В глубине зала Эдди заметил две телефонные кабины и подошел к кассе, чтобы разменять деньги.
Вчера он домой не позвонил. Да и теперь вошел в кабину скрепя сердце — только потому, что обещал Эллис позвонить. Даже заказав номер, он еще не знал, что будет говорить. Хотелось только одного — как можно скорее вернуться домой, выбросить из головы Фила и все
организации на свете.
Никто не имеет права так вторгаться в его жизнь. Он построил ее сам, своими руками, как старый Малакс свою ферму.
Он не несет никакой ответственности за поступки и поведение брата. Ведь не он сидел за рулем машины, откуда прогремели выстрелы, оборвавшие жизнь торговца сигарами с Фултон-авеню.
Все это, когда сидишь здесь, кажется какой-то фантастикой. Неужели тот человек в Уайт-Клауде следил за ним? Если так, то он должен последовать и дальше. Из окна кабины ему виден был весь зал ожидания. Там сидели только две пожилые женщины и моряк с дорожной сумкой, которую он поставил рядом на скамью.
Все вокруг было серым, грязным, унылым, тогда как его дом в Санта-Кларе, залитый солнцем, сверкал безупречной белизной.
Что же понадобилось тому типу в Уайт-Клауде?
Пока телефонистки переговаривались, Эдди нашел простое объяснение. Ведь Сид Кубик не ребенок. Он может дать фору любому детективу. В доме Хиггинса, рядом с дверью в лавку, расположено окошко с надписью:
«ПОЧТА». Туда попадает корреспонденция для всего поселка. Если бы пришло что-нибудь для Малакса, этот тип легко мог увидеть обратный адрес, когда письма вынимают из мешка.
— Это ты, Эллис?
— Ты где?
— В Пенсильвании.
— Скоро вернешься?
— Не знаю. Как дети?
— Все в порядке.
— Новостей никаких?
— Нет. Только звонил шериф, но он сказал, что дело не особенно важное. Ты еще долго там пробудешь?
— Я уже на аэродроме. Сегодня же прилечу в Нью-Йорк.
— С матерью повидаешься?
— Не знаю. Впрочем, конечно, да.
Он повидается с ней. Это необходимо. Может быть, она знает что-нибудь сверх того, что сказала Кубику.
Остаток дня прошел так же мрачно. Самолет был старый и вдобавок дважды попадал в грозу. Когда добрались до аэропорта в Ла Гардиа, уже стояла ночь. Возле аэровокзала сновали черные тени. Одни обнимались, другие сгибали плечи под тяжестью груза.
Эдди удалось найти такси, и он назвал шоферу адрес матери. Неожиданно он почувствовал озноб. Костюм был слишком легким да к тому же еще отсырел от дождя. Эдди несколько раз чихнул и тут же решил, что схватил простуду. В детстве он часто простужался. А Тони каждую зиму болел бронхитом.
Внезапно в памяти всплыла картина: Тони лежит в постели, а на одеяле раскиданы иллюстрированные журналы и чистая бумага — мальчик любил рисовать. Три брата спали в одной комнате, такой тесной, что едва можно было протиснуться между кроватями.
Предстоит нудный разговор. Мать будет настаивать, чтобы он ночевал у нее. В квартире теперь есть ванная: ее оборудовали в прежней комнате братьев.
Из лавки дверь вела прямо в кухню, которая служила