Братья Рико стр. 43
огни городка, сверкавшие в ночном мраке. Он старался ни о чем не думать, не принимать никакого решения. Небо было темно-синее, ясное, усеянное далекими, насмешливо подмигивавшими звездами.
Он немного поспал. Свет зари разбудил его. Вокруг человек пятнадцать — двадцать продолжали спать. Женщина, кормившая грудью ребенка, посмотрела на него с вызовом. Почему? Неужели у него вид человека, способного бесстыдно скользить взглядом по груди кормящей матери? Под самолетом простиралась огромная рыжая равнина, над ней поднимались золотистые горы, иногда с ослепительно белыми краями.
— Кофе? Чай?
Эдди выпил кофе. В Тусоне он сошел с самолета, чтобы пересесть на другой, поменьше, который летел в Эль-Сентро, и поставил часы по местному времени. На многих мужчинах были джинсы и большие светлые сомбреро.
По типу они походили на мексиканцев.
— Привет, Эдди!
Он вздрогнул. Его хлопнули по плечу. Он пытался вспомнить имя того, кто, радостно улыбаясь, протягивал ему руку, и не мог. Он где-то встречался с ним, но не в Бруклине, скорее, на Среднем Западе, в Сент-Луисе или Канзас-Сити. Если он не ошибался, тот был барменом в ночном клубе.
— Хорошо долетел?
— Неплохо.
— Мне сказали, что ты будешь здесь, и я решил тебя встретить.
— Спасибо.
— Я живу в десяти милях отсюда. Там у меня бар. Дела идут неплохо. Отчаянные игроки в этой дыре!
— Кто тебе сказал обо мне?
Он тут же пожалел о сказанном: к чему задавать вопросы?
— Не помню. Ты же знаешь, как доходят всякие слухи. Ночью кто-то за игрой заговорил о тебе и твоем брате.
— О котором?
— О том… — Теперь настала очередь этого типа прикусить язык. Что он сейчас скажет? «О том, что натворил глупостей?»
— О том, что недавно женился, — вывернулся тот.
Эдди вспомнил его имя: человека звали Боб, и он работал в Сент-Луисе, в баре «Либерти», который принадлежал тогда Стигу.
— Я не приглашаю тебя в здешний бар, там продают только минеральную воду и кофе. Но я подумал, что вот это тебя порадует.
Он сунул Эдди в руку плоскую фляжку.
— Спасибо.
Он не будет пить. Фляжка нагрелась от горячего тела Боба, но отказываться не стоило.
— Кажется, ты процветаешь в Санта-Кларе?
— Живу понемногу.
— Полиция?
— Держит себя прилично.
— Это то, что я им всегда твержу: главное…
Эдди больше не слушал. Только кивнул в знак согласия. Какое облегчение он испытал, когда пассажиров наконец позвали на посадку.
— Рад был пожать тебе руку. Если снова будешь проездом здесь, загляни ко мне.
У Эдди оставались только две остановки: Финикс и Юма. Когда после них самолет пойдет на посадку, это будет уже над аэродромом Эль-Сентро. Рука у Боба была потная, с лица не сходила улыбка. Можно было не сомневаться, что через минуту он бросится к телефону.
— Желаю удачи!
Почти все время летели над пустыней. Затем внезапно, выделяясь четкой границей, появились поля, изрезанные каналами, светлые, вытянувшиеся в один ряд домики.
Летели над большой дорогой, по которой гуськом тянулись в город грузовики с ящиками овощей. Ящики громоздились и на других, более узких дорогах, вливавшихся в главную магистраль; вся эта разветвленная сеть дорог, по которым мчались в разных направлениях машины, напоминала кишащий муравейник.
Эдди предпочел бы, чтобы самолет не приземлялся в Эль-Сентро, чтобы он продолжал свой путь к