Братья Рико стр. 7
каждый вечер с кресла на постель. Она становится все тяжелее и тяжелее. Ты даже представить себе не можешь, сколько она ест! Через час после еды она жалуется на голод.
Доктор не советует давать ей так много, но у меня не хватает мужества ей отказать».
С тех пор как он себя помнил, бабушка всегда была очень грузной и не покидала своего кресла.
«Вот и все, что я хотела тебе рассказать в этом письме. Я в большой тревоге. Очевидно, ты знаешь больше моего, а потому немедленно напиши мне, особенно о том, что касается Тони. Как малышка, уже начала разговаривать? В нашем квартале есть такой же случай, но там не девочка, а мальчик, ее ровесник, он…».
Окончание было написано на клочке бумаги другого цвета, а в уголке стояло обычное:
Целую».
Эдди не предложил жене прочитать письмо. Он никогда не показывал ей своих писем, даже писем от матери, а Эллис и в голову не приходило у него попросить. Она ограничилась вопросом:
— Все благополучно?
— Джино уехал в Калифорнию.
— Надолго?
— Мать не знает.
Он предпочел ничего не рассказывать о Тони. Вообще он редко говорил с женой о своих делах. Эллис тоже родилась в Бруклине, но происходила из другой среды. О такой жене он всегда мечтал; она тоже была итальянкой — иначе он не мог бы чувствовать себя с ней свободно, — но ее отец занимал солидную должность в какой-то экспортной фирме, а Эллис, когда они познакомились, работала в одном из магазинов Манхаттана.
Прежде чем уйти, Эдди пошел поцеловать Бэби, игравшую посреди кухни под присмотром Лоис. Потом с рассеянным видом поцеловал жену.
— Не забудь позвонить, если поедешь в Майами, — сказала она.
Воздух уже накалился. Солнце стояло в зените. Здесь всегда было солнечно, только два или три дождливых месяца. И всегда цвели цветы — на клумбах, на кустах. А вдоль дорог поднимались пальмы.
Эдди прошел через сад и направился в гараж за своей машиной. Все попадавшие в Санта-Клару называли это место земным раем. Между морем и лагуной стояли новенькие дома, вернее, настоящие виллы, окруженные садами.
Машина по деревянному мосту пересекла лагуну и, свернув на большую улицу, въехала в центр города. Катилась она бесшумно, сверкая на солнце. Это был автомобиль одной из лучших марок.
Все вокруг было чисто, светло и красиво. Все блистало новизной настолько, что могло показаться, будто окружающие предметы сошли с рекламы какой-нибудь туристической компании.
Слева, в гавани, медленно проплывали яхты. А на Мейн-стрит, рядом с торговыми домами, мелькали рекламы ресторанов, по ночам сверкавшие неоновыми огнями:
«Цыганский табор», «Риалъто», «Кокосовая роща», «Маленький коттедж».
Все двери были еще закрыты, а если где и открывались, то только потому, что начиналась уборка.
Эдди свернул налево и покатил по шоссе на Санкт-Петербург.
Неподалеку от города стояло деревянное строение, на стене которого можно было прочесть:
ОПТОВАЯ ТОРГОВЛЯ ФРУКТАМИ
ЗАПАДНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ
АКЦИОНЕРНОЕ ОБЩЕСТВО
Вдоль всего фасада тянулся длинный прилавок, на котором уживались фрукты всех частей света: красноватые с золотистым отливом ананасы, грейпфруты, блестящие апельсины, плоды манго и авокадо. Фрукты были уложены отдельными пирамидками по сортам; и тут же овощи, которым сверкавшие на них капли воды придавали нарочито свежий вид.
Здесь торговали только зеленью, а