Бред стр. 24
Там верховное командование Запада.
— Спасибо за это ценнейшее сообщение.
— Военные секреты теперь в сущности есть только в двух местах: в Вашингтоне и в Роканкуре, то есть в Пентагоне и в SHAPE. По-моему, их легче узнавать во втором. Ведь там люди четырнадцати национальностей.
— Спасибо и за этот ценный совет. Говорят, этот Сакер...
— Сакюр. Американцы произносят Сакюр.
— Не люблю, чтобы меня перебивали! И я их сокращений не знаю. Говорят, этот Сакюр — превосходный генерал. Не наш Жуков, но превосходный, один из лучших в мире, а?
— Я тоже так слышал. Превосходный, но без армии... Разумеется, у вас есть агенты везде. Всё же, красивая женщина, превосходно владеющая иностранными языками, может пригодиться.
«Как будто готов и любовницу предать, — подумал полковник. — Хорош гусь!»
— А вы не будете уж слишком огорчены, если она попадется?
— Это наш профессиональный риск.
— Конечно, если ее поймают, то французы, чтобы не начинать с нами истории, верно только вышлют ее из Франции. Может быть, именно поэтому «лучше в Париж«, а?.. Но вы знаете, у нас правило: або мы, або они. Какова гарантия, что она не двойная агентка?
— Гарантий не бывает. Тут ваш профессиональный риск, — сухо ответил Шелль.
— Вам, надеюсь, известно, что мы с двойными агентами не церемонимся?
— Действительно, это всем известно, — сказал Шелль. Он что-то загадал (часто делал это в рискованном положении). Вышло: можно. — Следовательно, незачем и повторять. Незачем людей запугивать. Это ведь метод политической полиции.
Полковник нахмурился.
— Политическая полиция тут совершенно ни при чем! Я русский офицер, служу России и русской армии!
«Так и есть. У него эта навязчивая идея. Теперь ясно, что микрофона нет».
— Я именно это и хотел сказать. Вы методом запугиванья наверное не пользуетесь. Я знаю, что вы старый боевой офицер. — Шелль показал взглядом на колодку, висевшую слева на мундире полковника. — Я не хотел сказать что-либо обидное.
Они несколько секунд молча смотрели друг на друга.
— Говорить мне «обидное» я вам и не посоветовал бы!
— Конечно, я тут на вашей территории. Но я аргентинский гражданин. Даже полиция не пошла бы на дипломатический инцидент без причины и цели.
Полковник саркастически засмеялся.
— Это, разумеется, очень страшная штука: дипломатический инцидент с Аргентиной! Того и гляди, она двинула бы свои войска на Москву!.. Мне, впрочем, нравится, что вы не из пугливых. Добавлю, что и я не хотел сказать ничего обидного. И говорил я не о вас, а об этой Эдде.
— Она начинающая. Куда уж ей быть двойной агенткой!
— То есть, годилась бы хоть в агентки — просто? Пожалуй, на пробу можно ее принять... А в дополнение к вам, я ее приму уже очень охотно. Вы меня об условиях не спрашиваете?
— Это преждевременно. Ведь я еще не дал вам и принципиального ответа.
«Принципиального»! Хороши верно твои принципы!» — подумал полковник.
Порою он спрашивал себя, какие личные цели ставит себе тот или другой из окружавших его людей. И ответ почти всегда был один и тот же: первое, зарабатывать возможно больше, второе, угождать начальству возможно успешнее; дальше могли быть варианты,