Бремя равных стр. 35
вдруг он понял. Ему стало легко и весело, и дерзкий план перестал казаться сумасбродством.
Зумы его потеряли!
Вырвавшись на свободу, Уисс, сам того не заметив, перешел на обычный жизненный ритм дэлона. Поэтому и толпа, и Пан, и Юрка казались ему неподвижными — он жил и действовал вчетверо быстрее. Опьяненный восторгом, он забыл, что у зумов лишь одно световое зрение, и стал для них невидимкой. Зумы растерялись, решив, что он бросил их.
И милый маленький зум зовет его назад…
Несколькими мощными движениями дэлон преодолел добрые четыре сотни метров, взмыл в воздух у самой причальной стенки, описал долгую дугу и снова ушел в воду — теперь уже неглубоко.
И сквозь беспорядочные вспышки радости он уловил друг ломкую, неуверенную, но вполне связную пентаволну Нины.
— Спасибо, Уисс!
Эти задыхающиеся, неумело напряженные, похожие на пугливый шепот ламинарий биения биотоков развеяли последние тени сомнений.
Он свистнул на все море: “Вперед!”
И железный кор послушно двинулся за ним, и солнце выплыло навстречу…
* * *Метеоклетки чувствовали, что сегодня будет ясный день, но пока над свинцовым морем висел рассеянный серый рассвет и торопливые неопрятные тучи бежали на север. Белый кор покачивался в полукилометре, бессмысленно тараща в утро зрачки ночных позиционных огней.
Уисс просвистел призывно, но ответа не было: зумы еще спали.
Мутная мгла ненастья угнетала. Уисс переключился на инфразрение. Багровую поверхность моря пронизали миллиарды огненно-рыжих пульсирующих жилок — это перемешивались теплые и холодные слои. Растрепанные холодные тучи превратились в полупрозрачные зеленоватые дымки, сквозь которые большим осьминогом с растопыренными щупальцами синело солнце в своей раскаленной короне.
Уисс описал дугу в багровой воде, расправляя затекшие мускулы, рывком вылетел в воздух и увидел внизу, в изогнутом зеркале воды, свое увеличенное в несколько раз отражение. В следующую секунду он бесшумно вошел в воду и плавным движением направил тело в бодрящий холодок глубины. И снова увидел свое отражение Теперь уже наверху, на рубеже воды и воздуха.
Уисса всегда волновал и будоражил этот рубеж — граница двух разных миров, таких близких и таких не похожих.
И возможно ли вообще перейти этот рубеж — понять и принять нечто абсолютно выходящее за рамки твоих знаний и опыта, ничем не похожее на то, что окружает тебя и окружало твоих предков?
Иногда кажется — нет.
Иногда кажется — да.
Его привела к зумам не только любознательность, не только веленье Поиска, хотя он и был Хранителем Пятого Луча.
Планету лихорадило. Неведомые силы то здесь, то там рвали тонкие искусные цепочки Равновесия, и необратимые трагедии разыгрывались среди живого.
Не конвульсия космической бездны, не горячка солнечных пятен и не бунт земных недр вызвали болезнь. Равновесию биофона грозили… зумы.
Категоричность обвинения не нравилась Уиссу. Да он, собственно, и не собирался обвинять или оправдывать. Он пришел к зумам без предупреждения, но и без симпатии.
Обязанностью хранителя Пятого Луча была разведка…
* * *Та памятная августовская ночь ничем не отличалась от предыдущих. Было душно, и пришлось на несколько градусов понизить температуру кожи. Теплая вода акватория пахла железом заградительных решеток. Сгорая в атмосфере, печально шуршали бессчетные метеориты и сгустки космической пыли. Монотонный звездный дождь убаюкивал, навевал дремоту.
Дела шли плохо. Целый год “плена”