Бремя равных стр. 79
авторитет. А ты вместо восхищения делом рук своих третируешь меня, ранишь самолюбие, без конца заставляешь отвечать “не знаю” и “не слышал”…
Сначала я думал, что ты просто по-стариковски мстишь мне за то, что я обошел тебя в степенях и званиях. Но нет, дело в другом: постарел-то, оказывается, я, а ты по-прежнему молод, профессор…”
— Стоп сеанс, Толя! Усилитель! Быстро! Укол!
Алая корона на голове Нины опадала на глазах. Словно в кадре неозвученного мультфильма, слабели, теряли упругость лепестки мака, съеживались, точно подул ледяной ветер. И бледность, заметная даже под загаром, заливала лицо Нины.
Толя обеими руками разом перевел все тумблеры усилителя. Антенна остановилась. Пан держал Нину за руку, считая пульс, а Толя принялся торопливо снимать присоски проводов. Подскочил лаборант с пневмошприцем.
Нина открыла глаза. Глубоко-глубоко вздохнула — раз, другой, третий.
— Не надо укола, Иван Сергеевич. Все в порядке… Господи, какое это счастье — дышать… Видеть солнце… Ощущать всю себя…
Голос Нины прервался глубоким судорожным всхлипом, как у человека после глубокого истерического припадка. Пан кивнул лаборанту, а тот, осторожно взяв руку Нины выше локтя, на мгновение прикоснулся к ней губчатым раструбом пневмошприца.
— Я же говорю — не надо.
— Ничего страшного, Нина, это обычный тоник. Помолчите минут пять. Придите в себя. Потом расскажете.
— Уисс…
— Помолчите. Уважьте старика.
Нина медленно сняла с головы увядшую корону и протянула Толе. Снова вздохнула и откинулась в кресле. Большая чайка промчалась у самого бушприта “Дельфина”. Нина следила из-под полуприкрытых век за полетом до тех пор, пока чайка не превратилась в точку на небе, и закрыла глаза.
Кто-то тронул Карагодского за плечо. Академик оглянулся — радист указывал ему на дверь, шепча:
— Вас вызывают, Вениамин Лазаревич. Срочно. Искал вас в каюте, как всегда, а вы здесь, оказывается.
— Кто?
— Из Д-центра…
Академик недовольно поморщился: всегда так, в самый интересный момент у кого-то из службистов Д-центра возникает идея, о каковой надо немедленно доложить начальству.
Он вышел за радистом, стараясь ступать тише.
Вернулся он довольно быстро, рассерженный и потный, — видно было, что кому-то за тысячи миль отсюда основательно досталось. Нина по-прежнему сидела с закрытыми глазами: то ли дремала, то ли просто отдыхала, думала о чем-то.
— Что стряслось в вашем хозяйстве? — поинтересовался Пан.
— А, чепуха… Лишняя иллюстрация к тому нашему разговору, только на этот раз с неприятными вариациями… Дельфины угнали большой косяк тунца, ну и…
— Как угнали?
— Рыборазведчик обнаружил сегодня утром в Атлантике огромный косяк, который гнали дикие дельфины. База “Поиск двенадцать дробь пятьсот двадцать восемь” выслала им навстречу отряд рабочих дельфинов-загонщиков и флотилию международной рыбкооперации… Короче, дельфины взбунтовались — и ручные, и дикие — и оставили рыбарей с носом. И, как всегда в таких случаях, там был дельфин со знаком на лбу. Что я вам говорил, а?
— Сочувствую рыбарям, но на месте дельфинов поступил бы так же. Из принципа. Ну и все?
— А вам мало мятежа? Ведь это первый случай — в таких масштабах! Только дело этим не кончилось — рыбаки переколошматили дельфинов…
— Не понимаю…
— Что же непонятного? Рыбари обозлились и обстреляли дельфинов пиропатронами. Без злого умысла — хотели распугать. А того не учли, что напуганный огнем дельфин инстинктивно уходит под воду, и не