Бригадир. Судьба «Артефакта» стр. 39
мягко приземлившись, замер. Ладонь опустилась на цевье, в воздухе что-то зазвенело, заухало, прокатилось по помещению. Нет, не тут, метрах в тридцати, за дверью, по коридору, если планы не врут. Активизировались, значит. Предохранитель перелетел на очередь, Бригадир отпихнул ногой рюкзак, вжался в стену. За дверью послышалось невнятное бормотание. Слов было не разобрать, понятна лишь интонация. Стоит кто-то неподалеку и будто жалуется, противно так, нудно, как муха, которая в жаркий день норовит усесться на потный лоб, а ты отмахнуться не можешь. Нет, это точно не человек. Тварь, но как же им проникнуть сюда получилось? Может, сами запустили или держали тут, да они вырвались? Урод, он существо специфическое. Редко когда интеллектом пользуется, а у некоторых его и вовсе нет, одни инстинкты, как у ленточного червя. Охота, голод, адреналин. Кто-то питается плотью, другие страхом, третьи вообще непойми чем. Жрут и существуют.
Сидеть в подсобке до бесконечности тоже не следовало. Бригадир повернул ручку, приоткрыл дверь, осторожно глянул. Вдали, в тени ящиков, явственно вырисовывалось что-то темное, угловатое и, похоже, весьма разговорчивое.
– Холод… – вдруг явственно различил Бригадир. – Холод тут…
Темное пятно двинулось, развернулось, по полу заскрежетали когти. Фигура стала четкой, приняв отвратительный до тошноты облик. Длинные узловатые лапы заканчивались когтями, точнее одним острым изогнутым когтем, скребущим по полу. Продолговатое туловище поделено на две части и покрыто алыми волдырями; полинявшие хитиновые пластины прикрывали лишь часть тела, выставляя напоказ его яркое мягкое брюхо, из которого сочилась непонятная слизь. Ноги окружали туловище, будто частокол: несколько лап, таких же отвратных и когтистых, как и нижние конечности, были покрыты длинными, редкими волосками. И быть бы существу пауком, пусть и огромным и донельзя уродливым, если бы не морда. Выпученные глаза, дряблость и морщины – все это не могло скрыть пугающее сходство хищной физиономии с человеческим лицом, причем настолько неприятно точное, что от омерзения подкатывала тошнота. Существо говорило, и это было еще более страшно. Развернувшись, урод взмахнул парой конечностей и, бормоча про холод, принялся двигаться в сторону Бригадира. Рекогносцировка сил противника пришлась последнему не по душе, и, решив не дожидаться кульминации, сталкер открыл огонь. Автомат содрогался в руках, колотил прикладом по плечу, дульные вспышки подсвечивали темный коридор. Пули ложились в тушу с омерзительным хлюпаньем, будто камень, угодивший в желе, но, похоже, тварь это совершенно не смущало. В какой-то момент, когда первый магазин опустел, а в воздухе потянуло раскаленным металлом и пороховым дымом, паук замедлился, и на морде его отразилась первая, наверное, за всю его жизнь эмоция. Он был растерян и решил, видимо, замедлить шаг.
– Холодно, – захрипел паук. – Хо… – И, сорвавшись с места, бросился вперед. Бригадир едва успел уйти с его траектории: немалого веса туша пронеслась мимо со скоростью курьерского поезда, оставляя на промышленном бетоне уродливые борозды. Слизь с брюха мазанула по куртке, та задымилась. Сталкер спешно сдернул ее, отшвырнул в сторону. До кожи субстанция не добралась, иначе быть беде. Куртка начала расползаться, пока не превратилась в грязную, дурно пахнущую лужицу. Этих метаморфоз с собственной одеждой Бригадир уже не увидел. Добравшись до поворота, паукан развернулся и, вещая о погоде, бросился в новую атаку, да с таким энтузиазмом, будто бы сталкер мог враз решить его проблемы.