Бродяги Севера стр. 17
Нееву в сумку, но на этот раз он оставил его голову снаружи, крепко стянув тесёмки и для верности обмотав шею медвежонка сыромятным ремнём. Таким образом, три четверти Неевы находились в плену и только голова осталась на свободе. Одним словом, он был живой иллюстрацией к пословице, что медвежонка в мешке не утаишь.
Оставив Нееву возмущённо кататься по земле, Чэллонер занялся приготовлением завтрака. Однако Мики, против обыкновения, не следил за ним голодными глазами: щенок нашёл зрелище, показавшееся ему более интересным, чем даже увлекательная процедура стряпни. Мики крутился возле Неевы, смотрел, как он бьётся в мешке, слушал его вопли и, полный сочувствия, тщетно пытался как-то помочь ему. В конце концов Неева затих, а Мики сел возле него и посмотрел на хозяина если и не с прямым осуждением, то, во всяком случае, с горьким недоумением.
Серые тучи уже начинали розоветь и редеть, обещая ясный день, когда Чэллонер был наконец готов вновь отправиться в путь на юг. Он уложил в челнок весь свой багаж, а потом очередь дошла и до Мики с Неевой. На носу он из шкуры старой медведицы устроил мягкое гнездо, а затем подозвал Мики и обвязал его шею концом старой верёвки, а другой её конец завязал вокруг шеи Неевы. В результате и медвежонок, и щенок оказались на одной сворке длиной в ярд. Ухватив их обоих за загривок, Челлонер отнёс их в лодку и положил в гнездо, которое устроил из медвежьей шкуры.
– Ну, малыши, ведите себя прилично! – предупредил он их. – Сегодня нам надо сделать не меньше сорока миль, чтобы наверстать время, потерянное вчера.
Когда челнок покинул заводь, над восточным горизонтом из туч вырвался сноп солнечных лучей.
Глава V
За те несколько секунд, которые потребовались, чтобы челнок плавно заскользил по широкой глади озера, в Нееве произошла поразительная перемена. Чэллонер её не заметил, а Мики не осознал. Однако каждая жилка в теле Неевы трепетала, и сердце колотилось, как в тот замечательный день, когда его мать победила в драке старого Макуза. Медвежонку казалось, что вот-вот всё пойдёт по-прежнему, всё утраченное вернётся – ведь он чуял запах своей матери! Он скоро обнаружил, что её запах был особенно свеж и силён в мохнатой штуке, которая лежала под ним, и поглубже вжался в неё, распластавшись на толстом пузике и поглядывая на Чэллонера из-за сложенных лап.
Ему никак не удавалось понять и связать эти две вещи – двуногий зверь на корме гнал челнок по воде, а он в то же время ощущал под собой спину матери, тёплую и мягкую, но
почему-то совсем неподвижную. И он не сумел сдержаться – тихим и горестным повизгиванием он позвал мать. Но ответа не последовало. Только Мики сочувственно заскулил – так ребёнок начинает плакать, если видит слёзы приятеля. А мать Неевы не пошевелилась. Не ответила. Да он и не видел её – тут была только её чёрная мохнатая шкура. Без головы, без лап, без больших голых пяток, которые он любил щекотать, и без ушей, которые он любил покусывать. Тут не было от неё ничего, кроме свёртка чёрной шкуры и… запаха!
И всё-таки испуганное маленькое сердце Неевы находило утешение и в этом. Он ощущал близость непобедимой