Бродяги Севера стр. 55
совсем жалким казался овражек, где густые кусты смородины были чёрными от сочных гроздьев. Он наелся до отвала, а потом вернулся к Нееве с одним из убитых кроликов. Он бросил кролика рядом со своим товарищем и затявкал. Но даже и теперь Неева никак не отозвался на его зов. Медвежонок только глубоко вздохнул и слегка изменил позу.
Однако днём Неева впервые за двое суток поднялся, потянулся и обнюхал кроличью тушку. Но есть он не стал. Он несколько раз повернулся в своём углублении, расширяя его, и, к большому огорчению Мики, опять заснул.
На следующий день, примерно в тот же час, Неева снова проснулся. На этот раз он даже подошёл к выходу из пещеры и проглотил немного снега. Но кролика есть он всё-таки не стал. Вновь Мать-Природа подсказала ему, что не следует разрушать покров из сосновых игл и сухой трухи, которым он выстлал свой желудок и кишечник. Неева снова уснул. И больше уже не просыпался.
Зимние дни сменяли друг друга, а Мики по-прежнему охотился в долине возле берлоги, всё больше и больше страдая от одиночества. До конца ноября он каждую ночь возвращался в пещеру и спал возле Неевы. А Неева казался мёртвым, только он был тёплым, дышал, и порой из его горла вырывалось глухое ворчание. Но всё это не утоляло тоски, нараставшей в душе Мики, которому отчаянно недоставало общества, недоставало верного товарища. Он любил Нееву. Первые долгие недели зимы он неизменно возвращался к спящему другу. Он приносил ему мясо. Его переполняло непонятное горе, которое не было бы столь острым, если бы Неева просто умер. Наоборот, Мики твёрдо знал, что Неева жив, но не понимал, почему он всё время спит, и мучился именно от того, что не мог разобраться в происходящем. Смерть Мики понял бы: если бы Неева был мёртв, Мики просто ушёл бы от него… и не вернулся бы.
Однако в конце концов наступила
ночь, когда Мики, гоняясь за кроликом, отошёл от пещеры очень далеко и впервые не стал возвращаться туда, а переночевал под кучей валежника. После этого ему стало ещё труднее сопротивляться неслышному голосу, который властно звал его идти дальше. Через несколько дней он опять переночевал вдали от Неевы. А после третьей такой ночи наступила неизбежная минута – такая же неизбежная, как восход солнца и луны, – и наперекор надежде и страху Мики твёрдо понял, что Неева уже никогда больше не пойдёт бродить с ним по лесу, как в те чудесные летние дни, когда они плечом к плечу встречали опасности и радости жизни в мире северных лесов, которые теперь не зеленели под тёплыми солнечными лучами, а тонули в белом безмолвии, исполненном смерти.
Неева не знал, что Мики ушёл из пещеры, чтобы больше в неё не возвращаться. Но быть может, Иску Вапу, добрая покровительница зверья, шепнула ему во сне, что Мики ушёл; во всяком случае, в течение многих дней сон Неевы был беспокойным и тревожным.
«Спи, спи! – быть может, ласково баюкала его Иску Вапу. – Зима будет длинной. Вода в реках стала чёрной, ледяной. Озёра замёрзли, а водопады застыли, как огромные белые великаны. Спи, спи! А Мики должен идти своим путём, как вода в реке должна