Брошенные тела стр. 131
вместе кончики затянутых в перчатки пальцев, поморщившись от боли, когда потревожил при этом левую руку.
— И все твои планы летят к черту. Планы, обязанные сработать, не срабатывают. Именно это и произошло с нами сегодня, Бринн. И с вами, и со мной.
— Развяжите мне руки и сдайте оружие.
— Неужели вы серьезно думаете, будто сможете меня арестовать подобным образом?
— Вы кое-что пропустили. Я вас уже арестовала.
Харт снова потянулся.
— Жаль, я уже не так молод.
Он помассировал свою левую руку.
— Вы давно замужем?
Она не ответила, но невольно посмотрела на его руку в перчатке.
— Семейная жизнь не по мне. А вас она
устраивает, Бринн?.. Бросьте, что такое для вас Мишель?
— Моя работа. Вот что она такое.
— И насколько важной может быть работа?
Бринн сдвинула брови, почувствовав при этом боль.
— Вам известен ответ на этот вопрос.
Он хотел что-то сказать, но передумал. Склонил голову, словно признавая ее правоту.
— Возможно, вы и говорили с моим мужем, но вы ведь его не знаете. Он наверняка уже поднял тревогу. Он не из тех, кто ложится спать после десятичасовых новостей.
И снова на его лице отразилось разочарование.
— Это ложь, Бринн.
Она тяжело вздохнула и признала:
— Может, и так. Хорошо. Договорились. Больше никакой лжи, Харт. Грэм действительно мог отправиться спать. Но в четыре утра он встанет, чтобы пойти в туалет. Он это делает каждую ночь в одно и то же время. И увидев, что меня до сих пор нет, позвонит моему шефу, а тот поднимет на ноги всю полицию штата. У вас есть время, но очень немного. И его точно не хватит, чтобы заставить меня сказать, где она. И вот это уже не ложь.
— О'кей, тогда мы могли бы… — начал Харт, но осекся.
Бринн рассмеялась.
— Собирались мне соврать?
— Собирался, — ухмыльнулся он.
— Хотели подкинуть надежду на спасение, верно?
— Да. Но понял, что номер не пройдет. — Он вытащил из кармана карту и расстелил ее между ними. Нашел тонкую ниточку, обозначавшую проселок, на котором они находились. Включил освещение салона.
— Где она, Бринн?
— Этого я вам не скажу, — ответила она.
Он покачал головой.
— Пытать я вас не буду. Это унизительно. И вашей семье ничто не угрожает.
— Я знаю.
Он достал пистолет. Посмотрел на него.
— Но… Вы же понимаете?
Она вдруг с удивлением осознала, что он не хочет в нее стрелять. И, тем не менее, выстрелит. Хотя у нее возникло странное чувство, что эту партию в их игре она выиграла. Но в то же время она с пронзительной душевной болью понимала, что потерпела поражение. Не потому, что должна умереть. А по множеству других причин, существовавших далеко от этого микроавтобуса, этого леса, этого заповедника.
Затянувшееся молчание становилось неловким, словно у молоденькой парочки к концу первого свидания.
— Харт, у вас есть последний шанс.
Он только рассмеялся.
— Позвоните девятьсот одиннадцать. Я ведь говорю серьезно. Я попрошу окружного прокурора проявить к вам снисхождение. Между нами не будет больше никакого вранья, Харт. Верьте мне.
Он сидел с опущенной головой, рассеянно поглаживая пальцами свой пистолет.
— Так вы сдадитесь или нет? — настаивала Бринн.
— Вы же понимаете, что я не могу этого сделать.
Они обменялись грустными улыбками.
Затем Харт посмотрел через