Брошенные тела стр. 156
казался Бринн опасным по двум причинам. Отправившись по нему вверх, они минут на пять окажутся на виду. Кроме того, там очень узко. Значит, идти предстояло гуськом, а падение, пусть и с небольшой высоты, закончилось бы в густых кустах ежевики и барбариса. Последний она хорошо запомнила в оранжерее Грэма. Он был популярен среди клиентов из-за вкусных ягод и необыкновенной красоты осенних листьев, но природа наделила эту красоту тонкими и острыми шипами. За зиму листва с кустов облетела, и обнажившиеся шипы угрожающе торчали с каждой ветки.
И все же она сочла риск оправданным. У них попросту не оставалось времени на поиски другого маршрута.
Кроме того, напомнила она себе, подойдя так близко к ним у ствола поваленного дуба, Харт с напарником направились затем в противоположную сторону, вниз по склону.
— Нам пора домой, — пробормотала Бринн, и они начали подъем.
Грэм и Мюнс осторожно и в полном молчании приближались к тому месту, где замеченный ими мужчина с ружьем исчез среди кустов.
Мюнс жестом показал, что нужно остановиться. Заместитель шерифа изучал окрестности, и дуло дробовика поворачивалось вслед за его взглядом.
Грэм уже жалел, что не был достаточно настойчив, требуя дать ему огнестрельное оружие. Складной нож, лежавший у него в кармане, казался совершенно бесполезным. Он решил попросить
у Мюнса пистолет, но сейчас не осмеливался издать ни звука. Буквально в десяти ярдах раздавался треск валежника и шелест листьев под ногами человека, пробиравшегося через заросли.
Вот что-то хрустнуло у него под башмаком. Потом еще раз.
Сердце Грэма бешено колотилось. Он старался сдерживать дыхание, казавшееся ему слишком громким. Губы подрагивали. В отличие от него, Мюнс, похоже, полностью владел собой. Его движения были уверенными и экономными. Словно ему уже случалось попадать в такие ситуации тысячи раз. Он пригнулся и указал на выступ большой скалы. Жди там, понял этот жест Грэм и кивнул в ответ. Помощник шерифа тронул свой пистолет, словно хотел убедиться, что он под рукой, а потом, сжимая дробовик, медленно пошел вперед, по-прежнему высоко держа голову и осматриваясь, но в то же время ловко обходя валявшиеся на земле ветки и кучи листвы.
По ту сторону кустов снова послышались шаги. Грэм напрягал зрение, но ничего не видел. Звуки, однако, доносились отчетливо: мужчина ломился через чащу, порой ненадолго останавливаясь.
Мюнс сближался с убийцей, не поднимая шума.
Он замер в пяти ярдах от зарослей и склонил голову набок, прислушиваясь.
Листва вновь зашуршала — преступники даже не старались скрыть своего присутствия; не подозревая, что из охотников сами теперь превратились в добычу.
Все так же молча Мюнс сделал еще шаг вперед.
И в этот момент мужчина с дробовиком вышел из-за дерева всего в двух ярдах позади Мюнса и выстрелил тому в спину.
Помощник шерифа, вскрикнув, повалился ничком, выронив ружье.
Грэм с вытаращенными от ужаса глазами беззвучно охнул. «Боже!.. О, боже!»
Нападавший не произнес ни слова. Ни предупреждения, ни команды бросить оружие, ни приказа сдаться.
Просто возник ниоткуда и спустил курок.
Эрик Мюнс лежал лицом вниз, нижняя часть его спины, искромсанная дробью, почернела от крови. Ноги едва заметно подергивались, он шевелил рукой, сжимая и разжимая пальцы.
— Я завалил его, Харт, — шепотом сказал стрелок кому-то другому.
Второй