Брошенные тела стр. 71
ручья. От земли шел холод; вскоре колени болезненно заныли. Она извлекла из кармана прозрачную склянку со спиртом, стальной кухонный нож и зажигалку для свечей и разложила все это на земле рядом с полицейским жетоном.
Вернулась хромоножка-Мишель с пятью крупными камнями. Бринн требовалось только два, но она забыла сказать об этом.
— Зачем это все?
— Хочу сделать компас. — Описание такой самоделки содержалось в брошюре, полученной на курсах, хотя группа, куда входила Бринн, до изготовления ее на практике так и не дошла. Но она прочитала тот раздел и вроде бы помнила достаточно, чтобы попытаться.
— Разве такое возможно?
— Не уверена, что у меня получится. Но с теорией я знакома.
На первый взгляд все казалось достаточно простым. Нужно было постучать по иголке или булавке молотком, чтобы ее намагнитить. Потом игла клалась поверх кусочка пробки, плавающей в сосуде с водой, и должна была развернуться по оси север-юг. Проще некуда. Нет молотка? Сойдет и обратная сторона лезвия ножа — единственного металлического предмета, которым они располагали.
Стоя на коленях, Бринн поставила перед собой один из камней и попыталась выломать из жетона булавку, сгибая и разгибая ее. Но металл не поддавался. Булавка была достаточно большой.
— Дьявол!
— Попробуй срезать ее ножом, — предложила Мишель. — Бей по нему камнем.
Бринн открыла булавку как можно шире, положила на камень и установила лезвие ножа у самого ее основания. Держа левой рукой нож, правой она принялась колотить по нему другим камнем. На металле даже вмятинки не осталось.
— Нужно бить сильнее, — опять вмешалась Мишель, всерьез заинтересовавшаяся этим процессом.
Бринн обрушила камень еще раз. Лезвие поцарапало булавку, но тут же соскользнуло по хромированной поверхности. Она не могла держать нож и в то же время придерживать жетон.
Поэтому отдала камень Мишель со словами:
— Давай, бей сама. Держи его обеими руками.
Молодая женщина взяла «молоток», весивший не меньше тринадцати фунтов. Бринн левой рукой сжимала деревянную рукоятку ножа, ладонью правой фиксируя жетон на месте, а пальцами придерживая кончик лезвия.
— Я так не смогу, — сказала Мишель. — Твои руки мешают.
Ведь ей требовалось попасть в узкое лезвие всего в шесть дюймов длиной. Промахнись она, и пострадала бы одна из рук Бринн. А нож, сорвавшись, мог глубоко порезать ей пальцы.
— У нас нет выбора.
— Я боюсь покалечить тебе руку.
— Давай, бей. И не постукивай, а лупи со всей силы. Бей же!
Девушка глубоко вдохнула. Подняла камень. И с исказившимся от страха лицом на выдохе с силой обрушила его практически наугад.
Невозможно было предсказать, угодит орудие Бринн по руке или все-таки попадет по ножу, но у той на лице не дрогнул ни один мускул.
Хрясь!
Мишель ударила точно по ножу, и на этот раз лезвие разрубило металл, отхватив от булавки иглу сантиметров в пять длиной. Та взмыла в воздух и пропала в море палой листвы на берегу ручья.
— О, нет! — вскричала Мишель, подавшись вперед.
— Не двигайся, — шепотом остановила ее Бринн. С таким трудом добытый приз наверняка упал поверх листвы, но стоило сделать неверных полшага, и он закатился бы под листья, исчезнув навсегда. — Она не могла отлететь далеко.
— Слишком темно. Я ничего не вижу. Проклятие!
— Тс-с-с, — шикнула на нее Бринн. Приходилось все еще опасаться, что