Букет алых роз стр. 12
ни обманывать. На заводе приняли на работу, дали комнату. В цехе ему понравилась Шура Лужникова, и хотя он все ей о себе рассказал, она не побоялась выйти за него замуж. В прошлом году он поступил на заочное отделение института…
И вот пришла расплата. Путь к честной жизни ему был заказан. Он не захотел изменять, убивать, предавать, и вот теперь его за это убьют. Шура овдовеет. Маша станет сиротой…
От своих прежних “хозяев” никуда не уйти. Они его предупреждали. И он сам видит, что никуда не уйти. Напрасно он воображал, что все плохое позади. Не пойти с повинной он не мог.
Но жениться было не нужно. Не нужно было поступать в институт. Это все ни к чему. Если он не попал под машину, его застрелят. Если не застрелят, расправятся еще как-нибудь. У них везде свои люди. Где бы он ни был, его настигнут…
Всю ночь Анохин не сомкнул век. Только в Африке, в этой чертовой раскаленной, безвоздушной пустыне, он переживал такие мучительные ночи. Один, один со своей бесконечной тоской и без всякой надежды на будущее…
И вот опять он очутился один, в пустыне, наедине со своею тоской. Что он может сказать Шуре? Было преступлением с его стороны жениться на ней, да еще завести дочку. Не сегодня завтра его убьют. У Шуры не будет мужа. У Маши — отца. Что с ним сделают? Бросят под машину? Застрелят? Отравят?..
4. Комната № 427
— Ты не заболел? — спросила Шура утром мужа.
У него был такой несчастный вид.
— Нет, — сказал он.
Ему плохо удавалось скрыть тревогу, терзавшую его сердце.
— Ты сходи в поликлинику, — предложила Шура. — А то что я буду с вами двумя делать?
Машу уже несколько дней не носили в ясли: там был случай кори, и в яслях объявили карантин. Маша была здорова, но Шура очень боялась, что Машенька заболеет корью.
— Придется опять просить Наташу присмотреть за Машенькой, — сказала Шура. — Ты бы купил Наташе конфет…
При всех затруднительных обстоятельствах Анохины обращались за помощью к Наташе Сомовой, и не было еще случая, когда бы она их не выручала.
— Хорошо, — сказал Анохин. — Я схожу в поликлинику.
Машенькой они, конечно, нагрузили Наташу. Анохин и Шура вышли из дому вместе; она побежала на завод, он пошел в поликлинику.
— Ты скажи в цехе, — попросил он жену, — что я заболел…
На самом деле он отправился совсем в иную сторону.
Он подошел к знакомому зданию, вошел в бюро пропусков, спросил, как найти лейтенанта Евдокимова.
— Вы Анохин? — спросил из окошечка старшина.
— Да, — с некоторым удивлением сказал Анохин.
— Имя—отчество?
— Павел Тихонович.
— Правильно.
Старшина порылся в пачке готовых пропусков и протянул один из них Анохину.
— Как… — начал было Анохин.
— Пропуск вам заказан, — сказал старшина. — Получите. Вас ждут…
И вот в руках у Анохина опять, как и тогда, два года назад, пропуск в комнату № 427, он опять входит в знакомый кабинет.
Тот же желтый письменный стол, те же стулья, обитые коричневым дерматином, шкаф с книгами.
Евдокимов все такой же простой, симпатичный парень, он никак не изменился, также зачесаны назад гладкие русые волосы, также пытливо смотрят на вошедшего голубые глаза, только на погонах прибавилось