Букет для улитки стр. 26
сами аргонавты. Допустим, Великая Рецессия — это мотив для оверлэндинга, а затем для аргонавтинга. Отсутствие привлекательных перспектив в обществе создает мотив к бегству в другое общество. Если отсутствие перспектив — глобальное, то создается мотив к бегству из общества в условное никуда. В пустыню. В джунгли. В океан. Но для бегства в никуда мало лишь мотива. Нужна еще практическая возможность. В практическом смысле субкультура арго началась с робоцманов и генлабов.
Робоцман — логичное развитие яхтенных автопилотов. На любительской яхте (где, как правило, у экипажа мало морских навыков) функции бортового компьютера все более расширялись: от просто удержания курса до контроля всех яхтенных
систем, включая живучесть яхты и жизнеобеспечение экипажа. Робоцман — не вахтенный рулевой (как в случае автопилота), а капитан, штурман, завхоз, медик, ремонтник и инструктор. Под управлением робоцмана — все бортовые системы яхты и даже экипаж. Только в таком варианте открытое море стало доступно любителям аргонавтинга. Генлабы — настольные домашние лаборатории типа «сделай сам» для синтеза генных модификаторов. Эти лаборатории (помещающиеся на столе) делаются нелегально или полулегально. Затем они как-то продаются через интернет. В комплект генлаб входит инструкция пользователя и файл — управляющее приложение для ноутбука.
Вообще генетические модификаторы — логичное развитие адаптивной фармакологии, сопровождавшей экзотический туризм с момента возникновения такового. Туристам-европейцам, отправлявшимся в джунгли, в высокогорье или в тропические моря, была жизненно необходима внутренняя защита организма. Сначала это делалось методами комплексной вакцинации, приемом витаминов и защитными кремами для кожи. Но со временем все больше проявлялась слабость этих методов. Туристический рынок желал универсального решения, дающего туристу уровень адаптации, как у аборигенов места посещения. Турист хотел получить таблетку иммунитета к экзотической среде, турист соглашался платить за это — и турист получил приблизительно то, что хотел.
История генетических модификаторов (как раньше — история вакцин) стала кривой и страшной. Обычная неизбежная цена за полуслепой поиск рецепта глубокого воздействия на человеческую биохимию. Сначала этим занялись энтузиасты биопанка — практически нелегально, по принципу переноса технологий ГМО с домашних животных на людей. Когда на серый рынок пришли вещества биопанковского происхождения, легальные фармацевтические корпорации вынуждены были включиться в эту гонку. Они хотели монополизировать то, что до этого пытались запретить через свое лобби в парламенте. Отчасти фарм-корпорациям удалось это, отчасти нет. Рынок поделился на:
Белый рынок: наномодуляторы — легальные, очень дорогие и сравнительно безопасные.
Серый рынок: генвекторики — полулегальные, дешевые и более эффективные, но менее безопасные препараты, сделанные в домашней лаборатории — генлабе.
Черный рынок: тоже генвекторики, но совершенно нелегальные. В последнюю группу вошел препарат «Ксианзан» (названный так в честь изобретателя, который вел блог под ником Ксиан Зан — может, он китаец, может нет).
Кто-то считает, что аргонавтинг начался с ксианзана. Вроде бы, Ксиан Зан искал схему генного модификатора для персонала школы фридайвинга на австралийском Большом Барьерном рифе. Стояла задача комплексно нейтрализовать группу природных рисков:
— Кумулятивный эффект повторяющейся гипоксии и гипотермии.
— Избыточный солнечный ультрафиолет.
— Токсины коралловых полипов и медуз.
— Что-то там еще.
Ксиан Зан работал по классической схеме CRISPR-модификации генома. Полученные рецептуры он проверял на обычных серых крысах. Биограф-аноним сообщает, что для доступности экспериментального материала Ксиан Зан арендовал полуподвал рядом с большим продовольственным магазином где-то в Румынии. Крысы там были