Букет для улитки стр. 34
среди открытого моря… Я не понимаю.
Аслауг сделала глоток портера и полюбопытствовала:
— Тебе доводилось бывать в японских студенческих общежитиях?
— Честно говоря, нет, а что?
— А там площадь дзе на жильца. Это размер традиционного татами: 3x6 футов. Чтобы понятнее было: там, лежа на койке, дотягиваешься ногой до двери, а рукой до окна.
— Но, — подхватил Юлиан, — именно Гонконг в эпоху Второй волны Великой рецессии породил идеальное уплотнение человеческих организмов. В ходе удорожания жилья гонконгские риелторы стали резать жилые комнаты в обычных квартирах пополам по высоте и на десять частей в плане. Так получается 20 микро-кубриков, высотой метр с дробью и площадью как тот японский татами.
— На самом деле, — возразила Аслауг, — эти микро-кубрики изобрели японцы в 1979-м. Капсюльные отели. Контейнеры 1x1x2 метра для человеческого организма.
— Да, в этом ты права, но я еще не договорил. В ходе формирования ценовой линейки гонконгского жилья возникли промежуточные решения, среди которых — piko-studio, бестселлер 2018 года, 4 квадратных метра. Я улучшил этот дизайн, нарастив метр, и получил интерьер рубки «Katatsumuritako». Конструктивная критика приветствуется. Конструктивные идеи тоже. Надо придумать способ увеличения лодки, такова одна из задач нашего тест-драйва. 18x7 футов посреди моря недостаточно для комфорта.
— Но как? — удивилась Жаки. — Ведь если увеличить, то лодка не поместится в TEU.
— Надо чтобы поместилась, — ответил консультант по ЯД. — У русских на флоте особая поговорка есть: каждый мичман должен уметь впихнуть большую вещь в меньшую.
— Поговорить легко, сделать сложнее, — с практичным цинизмом отметила Аслауг.
Жаки Рюэ отхлебнула портера из бутылки и задала вопрос, вертевшийся в голове:
— Слушай, Юлиан, зачем ты этим занимаешься? В смысле арго-лодками. Вряд ли это приносит тебе хороший доход. Ты намного больше имеешь на нормальных яхтах.
— Верно. Я уже говорил, что имею, в основном, на яхтах от 30 до 70 футов. Но кроме заработка, существует еще много мотивов. Если точнее, то заработок — это вторичный мотив. Заработок сам по себе
бессмысленная штука. Он нужен лишь как инструмент реализации первичных мотивов: комфорт, плюс хобби, плюс любопытство.
— Так, а что для тебя эти арго-лодки? Хобби или любопытство?
— Нет, для меня это комфорт. Я комфортно чувствую себя, помогая этому проекту.
— Юлиан, я не понимаю: при чем тут комфорт?
— Элементарно, Жаки. Как донаты уличному музыканту, поющему в стиле, который нравится тебе. Тебе комфортно, когда он поет, и ты бросаешь монеты в его шляпу. В случае со мной и арго — те же донаты, но в форме работы за символическую оплату.
Стажер-эксперт энергично покрутила головой.
— Не понимаю! Тебе нравится, что они, упав в ксианзан, бросают своих близких?
— Близких не бросают, — лаконично откликнулась Аслауг Хоген.
— Ты, вероятно, не знаешь, как это происходит, — сказала Жаки. — Например, у моего бывшего однокурсника по Университету жена упала в ксианзан и просто исчезла, ничего не сказав. Он подумал худшее, позвонил мне, чтобы я помогла розыскам по служебной линии. А потом оказалось, что она ушла в море, бросив мужа с ребенком полутора лет от роду. Ладно, бросить мужа, но своего ребенка — это немыслимо…
— Это обычное дело, — спокойно возразила голландка. — Странно, что ты работаешь в полицейской структуре и не знаешь, как часто женщины бросают ненужных детей.
— Я знаю, но это относится к социально-неблагополучной